Советник фонда ARGO Еуджениу Кирэу рассуждает о причинах системной недооценки валют развивающихся стран, роли премии за риск и управляемых курсов, а также о том, при каких условиях возможна долговременная конвергенция к паритету покупательной способности.

Масштаб и «вес» валют развивающихся рынков (EM — emerging marketing)

Несмотря на то что развивающиеся страны формируют ~41% мирового ВВП (и >60% по ППС), на них приходится лишь около 4% международных платежей. Доля в глобальных расчётах несопоставима с экономическим весом, что отражает низкую конвертируемость и институциональные ограничения.

Недооценка к ППС как системная норма

Для крупнейших EM-экономик средняя недооценка валют к курсу по ППС достигает ~62%. Это следствие ценовой конкуренции экспорта и необходимости поддерживать рентабельность при низкой добавленной стоимости.

Почему слабый курс выгоден EM

Экспорт сырья и простых переработанных товаров конкурирует в первую очередь ценой. Слабая валюта снижает издержки в валюте расчётов и поддерживает торговый баланс, даже при росте эффективности у конкурентов.

Когда укрепление возможно

Долговременное укрепление реально при устойчивом повышении эффективности — доступ к уникальным ресурсам с низкой себестоимостью, рост производительности и переход к более сложному экспорту. Валютная выручка, направленная на капиталовложения, а не потребление, повышает шансы на устойчивый курс.

«Невозможная троица» и контроль капитала

Большинство EM выбирают управляемый курс и ценовую стабильность, ограничивая свободное движение капитала. Это закрепляет разрыв с ППС и сдвигает рыночные сигналы во времени, повышая роль политики в динамике курса.

Пример управляемой модели

Ограничения на движение капитала помогают удерживать профицит торговли и направлять внутренний дешёвый капитал в инвестиции. Такой «благотворный цикл» работает, пока внутренние вложения эффективны не хуже рыночных альтернатив.

Премия за риск — ключ к дисконту

Дороже стоящий капитал для EM (по сравнению с развитыми рынками) напрямую транслируется в более слабую валюту. На длинном горизонте даже +200–300 б.п. к стоимости заимствований превращаются в кратный разрыв по доступному финансированию и устойчивую девальвацию.

Иллюстрация через долговой рынок

Разница в доходностях выпусков «BBB/BB/B» к безрисковой ставке многолетне лишает EM сопоставимого объёма капитала. Для сохранения конкурентоспособности страна вынуждена «компенсировать» риск через курс.

Последствия для инвесторов

Курсы EM-валют чаще отражают политику и риск, чем чистую рыночную равновесную цену. Девальвации после шоков — механизм быстрой балансировки, а устойчивое укрепление требует институциональных и структурных реформ.

Вывод: «дешевизна» EM-валют — не аномалия, а функция модели роста и цены риска. Конвергенция к ППС возможна только при долгосрочных улучшениях качества институтов, производительности и структуры экспорта.

Читайте подробнее на сайте kursiv.media.