Ru En
MENU
Ru En
logo
back 9 January’ 2020

Как Александр Раппопорт открывает самые успешные московские рестораны, и что не так с ценами после девальвации

Article
9 January’ 2020

Смотрите видео на сайте Forbes

Сегодня мы встречаемся с человеком, который даже не знает, как мне его представлять. Я его спросил перед съемкой, и он мне предложил сразу три разных варианта — это адвокат, ресторатор и брокер. Это Александр Раппопорт — человек, который пожил и поработал в разных странах и занимался разными бизнесами. Добрый день! Разговор с вами я хочу начать с самого конца.

Здравствуйте!

Хочу сразу спросить: а что дальше?

Вы знаете, есть вопросы, на которые, как мне кажется, нельзя ответить, потому что нет на них ответа. Это все равно что предсказывать будущее. Можете ли вы, будучи банкиром и занимаясь управлением активов, ответить на этот вопрос? Мне кажется, человек, который отвечает на вопрос, что будет с нами больше, чем за одни сутки, — всегда шарлатан.

У меня грустный ответ на этот вопрос: я боюсь, что я ничем другим не умею заниматься, поэтому я буду либо безработным, либо управляющим. Но у вас-то явно другая ситуация. Можно я быстро перечислю, а вы меня поправите?

Давайте.

Потомственный адвокат, военный прокурор, член коллегии адвокатов, специалист по корпоративному праву, брокер, представитель, по-моему, Российской торгово-промышленной палаты в Америке.

Хорошо подготовились, да?

Я изучаю контекст. Трейдер, управляющий активами, инвестиционный банкир, создатель адвокатской компании в России и партнер в ней и, наконец, управляющий фондом, который специализируется на очень узкой области — у вас система ресторанов. Я ничего не забыл?

Зависит от того, как глубоко погружаться. Семь лет своей жизни я работал плотником, вы забыли про это сказать.

Еще и плотник.

Представляете?

Поэтому все-таки мой вопрос имел смысл. Ладно, давайте вернемся. Вы потомственный адвокат. Я правильно понимаю, что вы пошли в адвокатуру, потому что это семейный бизнес?

Вообще, любой профессиональный адвокат очень трепетно относится к точным определениям, поэтому слова бизнес и адвокатура — всегда понятия несовместимые даже с правовой точки зрения. Адвокаты не платят НДС, адвокаты платят налог на прибыль. Даже в советские времена адвокатов приравнивали к картелям добытчиков золота и так далее, у адвокатов не было трудовой книжки. Это был очень странный и для сегодняшнего дня институт, который в силу своих традиционных привычек до сих пор является достаточно сложным образованием, отличающимся очень сильно от всего, что есть сегодня в России и в мире. Да, у меня был папа-адвокат, мама, до этого — дедушки. Мы подсчитали, что это пятое или шестое поколение.

Вы пошли в юриспруденцию, какое-то время работали в военной прокуратуре. Дурацкий вопрос — почему? Или осмысленный?

Нет, абсолютно не дурацкий, потому что это был чисто технический процесс. Меня призвали в армию рядовым, у меня к тому моменту было высшее образование. Для того чтобы получить высшее образование, я учился на вечернем факультете, там не было военной кафедры. Я работал плотником в институте Курчатова, там была бронь, поэтому еще шесть лет я был работником ножа и топора. Позже меня призвали в армию — в обычную сержантскую школу. Потом в силу стечения обстоятельств узнали, что у меня есть высшее юридическое образование — я уже к тому моменту служил в городе Шуя, — и меня пригласил местный очень интеллигентный военный прокурор работать. У меня была официальная должность «исполняющий обязанности следователя военной прокуратуры». Я почти год, даже меньше — где-то месяцев восемь, — работал в Иваново, потом в военной прокуратуре Московского военного округа в Москве. Ну, то есть так сложилось, что я почти год работал в военной прокуратуре.

В какие годы это было?

Это были 1982-1984 годы.

Мы чуть-чуть с вами разминулись. Я служил в Иваново в 1986-1988 годы.

Вы служили в Иваново?

Да.

Представляете, я служил в военной прокуратуре.

Меня отправили на гауптвахту, слава Богу.

А гауптвахта была в здании военной прокуратуры, где я ровно и служил, представляете.

Да, но у нас разница в несколько лет.

Ну, два года, потому что меня призвали в 1984-м, а вас — в 1986-м.

Да-да, в 1986-м. Вы вернулись, тогда был уже поздний Советский Союз, и что дальше?

Вы знаете, все было предначертано. Изначально, с детства, так как у меня не было никаких специальных увлечений — я не танцевал, не плясал, не увлекался географией или биологией, было понятно, что я иду в юристы. А если я останусь юристом, то понятно, что я иду в адвокаты. А папа мой обладал достаточным влиянием, он очень много лет был адвокатом в Московской городской коллегии адвокатов. Папа вообще был человек очень уважаемый — фронтовик с большим количество медалей. Первую, кстати, ему в 16 лет еще Калинин вручал. Папа организовал первые отряды, которые сбрасывали «зажигалки» в Москве, представляете? Ну, это отдельная история. И меня тем не менее два раза не приняли в коллегию по разным причинам: кто-то — согласно пятому пункту, кто-то говорил, что надо отслужить в армии. Я сходил в армию, вернулся, и меня, соответственно, приняли достаточно легко — сначала стажером в Московскую городскую коллегию адвокатов, а потом, соответственно, я стал адвокатом.

Есть какая-то специализация?

Специализацию, как и сегодня, может себе позволить, как правило, человек, у которого уже есть определенный опыт. Когда вы занимались адвокатурой, вас никто не принуждал заниматься тем или другим. Но, например, кто-то занимался автотранспортными происшествиями, а для того чтобы это сделать, нужно иметь достаточную клиентуру. Нельзя с первого дня сказать: я этим занимаюсь. Кроме того, тогда существовала такая 49-я статья Уголовно-процессуального кодекса, которая предполагала бесплатную защиту — государство обязано было выделить адвоката.

И, конечно, все молодые адвокаты, и я в том числе, очень активно защищали людей в рамках этой 49-й статьи, когда выполнителю вручали минимальную оплату, но вы обязаны были присутствовать. Это была некая повинность, все ею занимались, и поэтому первые дела, как почти у всех адвокатов, у меня были уголовные. После Миши Барщевского, когда он уже по возрасту вышел, я возглавил Союз молодых адвокатов и активно занимался уголовными делами. Из нашумевших дел, а их было несколько, могу назвать знаменитое узбекское дело Чурбанова.

Я защищал министра внутренних дел (Узбекской ССР Хайдара Яхъяева. — Forbes), и в связи с определенным стечением обстоятельств это был единственный оправдательный приговор. Ну, де-факто оправдательный, потому что де-юре это дело было отправлено на доследование. Подсудимого освободили из-под стражи в зале суда, все остальные обвиняемые, участвующие в процессе, были приговорены к достаточно большим срокам тюремного заключения. Кроме, соответственно, Яхъяева, которого я защищал и все дела в отношении которого были прекращены. Кстати, это был последний раз в жизни, когда я был в суде. Ну, так сложилось. К тому моменту начиналась перестройка и, естественно, я очень активно стал заниматься всем, что касается новых законов, корпоративного движения, хозяйственного права. Открывались новые компании, новые банки. Никто не понимал, как это действует, всем нужны были адвокаты, юристы. Все считали, что юристы — это ровно те люди, которые если они рядом с тобой, то точно ничего (плохого) не произойдет. А юристы — я не думаю, что они больше других понимали, что происходит. Поэтому я начал очень активно заниматься самыми разнообразными кооперативами. Это то, чем я занимался уже последние годы нахождения в адвокатуре.

Вроде так все хорошо шло, да?

Все шло замечательно.

Почему же вы уехали?

Знаете, это такой скорее философский вопрос. Это был Советский Союз, когда у нас у всех существовало определенное представление о том, чего можно добиться, и понятие успеха тоже было очень специфическое. И критерии [успеха] были достаточно странные: мы мечтали выезжать за границу, мы мечтали что-то по тем временам зарабатывать и так далее. И мне было 29-30 лет, я работал в рамках новых хозяйственных субъектов, которые действовали вокруг адвоката «Мосфильма» — international-структуры, им нужен был кто-то, кто бы этим занимался.

Я стал активно выезжать за границу. Когда я впервые выехал в Америку, я в первый вечер ужинал с Джеком Николсоном и Джессикой Лэнг. Это был какой-то другой мир. И мне казалось, что вот эта планка, которая над тобой, она уже почти достигнута, я уже дотянулся до потолка. Я чувствовал, что мне 29 лет, я такой юный, весь мир вообще перед ногами. Поэтому если удалось здесь достигнуть всего, о чем можно было мечтать, то почему бы не попробовать что-то другое. Были такие мысли плюс общий environment вокруг. И было принято достаточно эмоциональное решение эмигрировать. Родители мои остались в России.

Я правильно понимаю, что в Израиль вы поехали как адвокат и, собственно, работали там адвокатом?

Нет, конечно, никто не мог уехать как адвокат, потому что это все-таки был 1989 год. Вас официально лишали гражданства. Когда мои друзья приезжали в «Шереметьево», мы прощались на всю жизнь. Тогда это было еще серьезно, через год-два все изменилось. И я вышел из коллегии, естественно. Кстати, изначально мы планировали жить в Америке, но когда решение было принято, изменились правила и уже нельзя было уехать в США. Можно было уехать только в Израиль, и мы поехали в Израиль. Поэтому я, конечно, уезжал абсолютно не как адвокат. Мы приехали с женой, с ребенком, с тещей, с четырьмя чемоданами. Мы продали все, что есть, у меня было, по-моему, $4000, заработанных к тому моменту, какие-то вещи, теща привезла мотоцикл. Ну, вот со всем этим добром мы и приехали.

Мотоцикл?

Да. Его можно было вывозить из страны, и она привезла с собой мотоцикл с коляской, это я помню. Мы его потом, по-моему, лет 15 продавали, не меньше. Все пытались что-то вывезти, что имело какую-то ценность. Мы приехали в Израиль, и у меня был некий план: выучить язык, сдать экзамены, стать адвокатом. Всем планам не суждено было сбыться. Хотя в начале это развивалось достаточно быстро и агрессивно. Я жил в Советском Союзе в очень комфортных условиях. Мы не были там особо зажиточными или очень богатыми, но при этом мне всегда было абсолютно комфортно. А здесь ты действительно не понимаешь, как заработать этот шекель и можно ли его заработать вообще. В этой связи мне было важно узнать, как это зарабатывается, в принципе. Поэтому через две недели я устроился на работу. Единственная работа, которую я смог найти, — мы пошли мыть полы в синагоге, которая была не очень далеко, в шести автобусных остановках.

И это председатель Союза молодых адвокатов…

Ну, был когда-то в России, да. Но это уже была чуть-чуть другая страна, другие обстоятельства. Вы знаете, это было весело. Многие по-разному рассказывают об эмиграции, и она, наверное, разная бывает. И когда ты это делаешь от какой-то безысходности, когда тебе не на что купить хлеб — это, наверное, страшно неприятно. А здесь это был такой небольшой rush: ну, здорово, дополнительные 10 шекелей в час, отлично. Значит, пять раз в неделю — 50 шекелей. Большие деньги, здорово. И недели три я этим достаточно активно позанимался. В Израиле вообще чуть-чуть по-другому, чем в любой другой стране. Потому что если попадаешь в Америку, то все-таки ты живешь в эмигрантских районах — это, мне кажется, морально тяжелее. А здесь на те пособия, которые нам давали, мы жили в доме, где были и адвокаты, и достаточно обеспеченные люди.

У нас были соседи, которые один раз увидели нас с женой, когда мы приходили с ведром и с тряпкой, и спросили, что вообще происходит. Мы им рассказали про то, чем занимаемся, а эта женщина в тот же день позвонила своему приятелю, который был корреспондентом крупнейшей газеты Maariv. А тогда был очень модный сериал, он назывался «В погоне за мантией» — про адвокатов. И через две недели в Maariv на первой странице вышла статья с моей фотографией — громадная, на пять страниц, которая называлась «В погоне за тряпкой». О том, что известный московский адвокат, разъезжавший в Москве на белом «Мерседесе», приехал в Израиль и моет здесь полы. В день, когда вышла статья — Израиль все-таки страна эмоциональная, — мне поступило четыре предложения о работе. При том что к тому моменту я жил в стране полтора месяца.

С первым человеком, который мне позвонил, я проработал следующие четыре года. Когда я приехал к нему на интервью на следующий день, он у меня очень много спрашивал, что я делаю, что хочу делать. Он сказал: «О чем ты мечтаешь?» Я говорю: «Ну, не знаю, о постоянной работе адвокатом». Он спрашивает: «Сколько ты хочешь зарабатывать?» Я ответил: «5000 шекелей». Он говорит: «Смотри, работа у тебя есть, ты уже работаешь адвокатом, зарплата у тебя 2000 шекелей». Я запомнил весь этот разговор подробно. И когда мы уже обо всем договорились, я спросил, чем буду заниматься. Он говорит: «Я понятия не имею, я чувствую, что это здорово, я чувствую, что мы можем что-то сделать, вот тебе кабинет, вот тебе зарплата» (которая по тем временам была в разы больше того, о чем я мог только мечтать). И мы начали работать. В тот момент как раз «открывался» Советский Союз, всем нужны были консультации о том, как делать бизнес на Западе, как инкорпорировать компании, впервые прозвучало слово «офшоры» и так далее. Всем этим мы достаточно активно занимались года три или четыре.

Когда вышла эта статья, что у вас были за чувства? Я понимаю, что российский человек, наверное, должен был бы себя очень некомфортно чувствовать, если бы про него сказали, что он моет пол. Что было у вас?

Я думаю, все мы в достаточной степени тщеславные, кто-то из нас это скрывает, кто-то — нет. Поэтому когда на первой странице газеты в целом положительная статья про тебя, про твою жизнь, ничего негативного в этом не было совсем. На меня косились в ульпане, где мы учили язык. Но это был последний день, когда я ходил в ульпан, потому что после этого ко мне уже приходил частный преподаватель, которого в этой адвокатской компании для меня наняли. И через три месяца — всем запретили разговаривать со мной по-английски — я уже достаточно свободно говорил на иврите и занимался адвокатской практикой, готовился к экзаменам, которые мне так и не суждено было сдать полностью

Работали адвокатом, но экзамены вы до конца не сдали?

Я работал адвокатом по международному праву, это предполагало возможность получения адвокатской лицензии, для того чтобы работать в Израиле. А дальше так закрутился бизнес, что я это откладывал, откладывал и так и не стал полноценным адвокатом в Израиле. То есть часть экзаменов на лицензию я сдал, но саму адвокатскую лицензию так и не получил.

А слово «инвестиции» появилось у вас в лексиконе уже в Израиле?

Да, это тоже, как и все в жизни, вопрос определенных случайностей. У меня были знакомые — очаровательная девушка, которая встречалась с молодым человеком, сейчас они уже 30 лет женаты. Он был управляющим партнером компании Merrill Lynch в Лондоне. Тогда, мы говорим про 1992 год, было очень модно все, что связано с Россией. Он искал кого-то, как он говорил, смекалистого со связями в Москве. Она предложила ему встретиться со мной, мы встретились. И это было самое начало или, скажем так, середина приватизационных процессов. Он управлял активами, в том числе частными, и мы создали с ним маленький инвестиционный бутик в Москве, который назывался «Европа-Менеджмент-Инвест». Я в первый раз от него услышал все, что связано со словами «акции» и «облигации». Опционы РАО «ЕЭС» — это была первая сделка, которую мы сделали в начале 1993 года. Мы активно участвовали в приватизации и управляли, соответственно, деньгами, совершали брокерские сделки.

Вы были в Израиле при этом?

Семья была в Израиле, а я уже в это время стал ездить в Москву и приблизительно с понедельника по четверг находился в Москве. Это был первый раз, когда я высадился в Москву обратно уже из иммиграции.

Вы на первый мой вопрос ответили, что никто не может предсказать будущее даже на день, но какие планы были тогда? Создать большой инвестиционный банк?

Вы знаете, не было никаких планов. Мне кажется, я достаточно хорошо умею управлять собственными эмоциями, вот вы — капиталом, а я — эмоциями. И я не выстраивал жесткий план. Мы зарабатывали деньги, и все было хорошо, мне тогда было 33-34 года. Планы были следующие: поработать какое-то время, посмотреть, как это происходит, что-то заработать, вернуться в Израиль, сдать экзамен и стать адвокатом. К тому моменту эта идея еще не покинула меня, и, в общем, она всегда была таким резервом. Может быть, я просто не помню о каких-то сложных, долго выстраиваемых планах.

Если план и был, то заработать денег, вернуться в Израиль?

В принципе, да, я изначально видел себя адвокатом.

Дальше в моей подготовке к интервью возникает провал, потому что вы оказываетесь в Америке, я не понимаю как.

Совершенно верно, это не провал, в Америке была компания — она существует и сейчас, называется Auerbach Grayson. Достаточно специфический бизнес, брокерский. Когда-то двое людей, Ауэрбах и Грейсон — один из них был в числе руководителей Нью-Йоркской фондовой биржи, другой работал в инвестиционно-банковском бизнесе — придумали такую достаточно необычную модель. Никто ее не повторил, и она стала довольно успешной. Это модель, при которой люди могут инвестировать на любых иностранных рынках, не только на emerging markets. Для того чтобы это сделать, нужно было приходить к большим брокерам и открывать у них счет, но и большие брокеры не могли покрывать все страны. К тому моменту Россия была абсолютно новой страной, а где-то рядом были и Грузия, и Молдавия, и Африка, и все что угодно. Они придумали такой бизнес: находили самого большого брокера в [нужной] стране, у которого был собственный research (обзор-исследование рынка — прим. Forbes) на английском языке, и он становился их корреспондентом. И таким образом у них к тому моменту было около 100 стран, которые они покрывали с точки зрения delivery (оказания услуг для клиентов — прим. Forbes) и research. В основном это были акции. Бизнес был достаточно активный. В какой-то момент у них ушел человек — ему предложили другую работу в Москве, это мой достаточно близкий товарищ. Мы много общались с ними и покупали для них акции в России. И они предложили мне переехать [в США] и возглавить сначала российский рынок, а потом — Восточную Европу. Соответственно, мы собрали пожитки и переехали в Нью-Йорк.

В качестве трейдера?

Это был не трейдинг в чистом виде, Трейдинг, все-таки, это чуть-чуть другой бизнес. Я возглавлял то, что называется institutional sales. Нашими клиентами были инвестиционные фонды — средние, большие и громадные, которые хотели инвестировать на emerging markets, в частности, в Россию, бывшие страны СНГ, страны Восточной Европы. Мы занимались и Словенией, и Польшей, и всеми странами на свете. Я возглавил этот отдел Восточной Европы и года 3-4 проработал там, потом перешел в компанию Robert Fleming, которая была достаточно активна, там я координировал работу около 60 офисов по всему мире, точки продажи в Восточной Европе.

Считается, что инвестиционные банкиры как игроки в бейсбол: чем чаще ты переходишь, тем больше у тебя зарплата. Это, скажем так, «шутка, в которой есть доля шутки», потому что я много раз переходил [в другую компанию], и каждый раз зарплата повышалась в разы, потому что узких специалистов было мало. Я работал в JPMorgan, в Chase Securities, а потом в качестве партнера вернулся в компанию Auerbach Grayson.

А что было с той компанией, которую вы сделали в Москве?

Мы ее закрыли.

Просто закрыли?

Да, мы какими-то активами потом занимались уже оттуда (из-за рубежа. — прим. Forbes).

А почему? Казалось бы, такое поле было.

Когда мы находились в Москве, у нас не было собственной клиентской базы, мы исходили из того, что мы получали от клиентов. Здесь [в США] была значительно более стабильная работа, я перешел в большой институт, в котором было значительно интереснее работать, мне предложили достаточно высокую заработную плату, это была жизнь в Нью-Йорке. Это была другая ступенька: мне было комфортно, интересно, новый мир, что-то новое.

Это был бы конфликт интересов, если бы вы сохранили компанию?

Конечно, когда у тебя собственная компания, вряд ли при этом можно работать где-то на стороне. Я даже не задумывался об этом. Вы задаете вопрос, который, в принципе, для меня даже не очень существовал. Да, мы вскоре все закончили, закрыли и переехали.

На инвестиционном рынке этот вопрос возникал постоянно, насколько я помню: можно ли работать и одновременно делать что-то в другом месте?

Нет, у нас не возникал этот вопрос. Компания, которая занимается ровно тем же — это было бы как минимум странно. И не было такой необходимости.

Сейчас, правда, из другой области есть пример — с Nginx и Rambler. Можно ли так делать?

Это отдельный разговор. На сегодняшний день существует абсолютный консенсус, что Rambler не прав, а правы другие люди. У меня другая точка зрения. Я точно не хочу, с одной стороны, идти против ветра, а с другой — сейчас, наверное, нет времени подробно говорить на тему. Тем более что я не знаю каких-то нюансов. Но мне кажется, что, как минимум, человек, который работает много лет в компании, — он же не работал художником и при этом делал компьютерные программы, — он занимался приблизительно тем же самым. Мне кажется, это очень тонкий вопрос, на который нет однозначного ответа. И папа мой всегда говорил фразу, которая мне очень помогала: чтобы узнать истину, выслушай вторую сторону.

У меня в этой ситуации, о которой мы сейчас с вами говорим, как минимум, нет ощущения, какие негодяи одна сторона и как правы бедные люди, у которых пытаются отобрать их миллионы. Мне кажется, там все не очень однозначно. Но я, конечно, согласен, что все, что связано там с уголовной составляющей — это, мягко говоря, не путь к решению конфликта, я отношусь к этому очень скептически. А все остальное очень спорно.

Как программисты из России ускорили интернет и заработали $670 млн

Вы были сейлзом, руководили institutional sales — это крупные институциональные инвесторы. Вы сами тоже инвестировали?

Сам я инвестировал очень мало и уже на более поздней стадии, а первые несколько лет вообще не инвестировал. Во-первых, это действительно был определенный конфликт интересов. Позже, когда я начал инвестировать, я делал это, когда никто больше не инвестировал. Мои первые самостоятельные инвестиции были достаточно долгие. Этот рынок вы, наверное, знаете лучше, чем я. Это, в общем, достаточно острая, нервная зона, которая вырывает у тебя все — сердце, почки, печень.

Мы инвестировали свои деньги, когда были в Москве. Мы это делали официально. Очень много теряли, что-то зарабатывали — в общем, это не самая спокойная жизнь, которую я хотел бы для себя. И поэтому вначале я занимался сейлз, оперировал чужими деньгами, старался относиться и, как мне кажется, относился к ним достаточно добросовестно, но свои деньги мы не вкладывали.

Когда случился кризис 1998 года, была парадоксальная ситуация, когда в портфеле институциональных инвесторов была покупка за 100%, а сегодняшний рынок оценивался в 1%, и потеря составила 99%. Никто не мог позволить, чтобы клиенты видели подобные цифры, поэтому единственный путь, который был практически у всех фондов — это срочно ликвидировать позиции, потому что тогда у тебя просто «ноль» и «ноль», у тебя нет этой позиции.

С другой стороны, деньги в Россию вкладывались не такие большие по сравнению с теми миллиардами, которые фонды вкладывали в другие рынки. Там не было такой позорной потери 98%, 70% или сколько бы там ни было процентов. Поэтому все большие фонды в 1998 году начали агрессивно ликвидировать свои позиции, а продать их было почти невозможно. Вот тогда в определенные вещи мы вкладывали собственные деньги.

Потому что вы думали, что будет recovery (восстановление рынка — прим. Forbes)?

Мы думали, что будет recovery, мы понимали и знали — в тот момент я уже умел считать, — что компания, у которой оборот $300 млн, не может стоить $1 млн. Но я помню, у «Северстали» в 1998 году капитализация была около $100 млн. Компания на тот момент делала обороты около $1 млрд. И мы понимали, конечно, с точки зрения математики, что с этим ничего не может произойти, это должно куда-то двигаться и когда-то должно вырасти. И вкладывали какие-то деньги — опять же, небольшие. Активно собственными инвестициями я никогда не занимался и достаточно быстро прекратил это делать. Мне нахождение на Уолл-стрит отбило на всю жизнь желание инвестировать деньги.

А дальше вы возвращаетесь в Москву?

А дальше, да, так сложились обстоятельства, что у меня умер папа, мама была одна, и я стал чаще ездить в Москву. Я получил предложение к тому моменту возглавить Bank Austria, который входит в UniCredit Group. Где-то год ушел на юридические проблемы, к тому моменту Bank Austria прекратил существовать как самостоятельный банк, потому что была большая сделка. И где-то в 2002-2003 годах под агрессивным напором друзей я восстановился в коллегии и, соответственно, создал компанию «Раппопорт и партнеры». У меня к тому моменту, естественно, все близкие друзья по-прежнему были в адвокатуре. Мне это достаточно несложно было сделать. И я начал работать с компанией.

Когда у вас появилась идея сделать что-то еще?

«Что-то еще» — вы сейчас имеете в виду рестораны?

Да.

Достаточно рано — я думаю, лет в 25-26 — у меня появилась такая страсть. Есть я любил всегда, а вот готовить начал в 25-26 лет, так что интерес к кулинарии у меня появился достаточно рано. У меня было очень много талантливых друзей: кто-то блестящий пел, кто-то играл на гитаре, кто-то сочинял прекрасные стихи. Я не умел ни того, ни другого, а очень хотелось аплодисментов. И вдруг я понял, что ты можешь постоять у плиты и ровно через 45 минут или полтора часа получить точно такие же аплодисменты, как твой друг, который при этом учился шесть лет играть на гитаре и играл полчаса. Конечно, это некая шутка, метафора, но во многом мне очень нравилось, что я могу производить впечатление. Я стал ездить в Грузию по своим уголовным процессам, привозил оттуда какие-то рецепты, которые ошеломляли и потрясали, потому что в России, в общем, было все очень однородно и однозначно.

Я помню, когда мы в первый раз сделали чакапули — это баранина, которая тушится в траве без грамма воды и при этом становится практически бульоном, — на всех это произвело ошеломляющее впечатление. Мне это очень нравилось. Позже, уже в Нью-Йорке, я увлекался и китайской кухней, и тайской. Собирал дома по сто человек, активно и агрессивно готовил. Ходил на многие курсы, посещал школы, вечером занимался в Нью-Йоркском институте кулинарии. То есть я прямо увлекался этим. В психиатрии есть такое понятие, как «мечта идиота». Как говорят врачи, если тебя навязчиво что-то преследует — ты не должен этому сопротивляться. Ты должен, как минимум, утолить этот голод. То же самое было и с рестораном.

В 2003 году мои приятели, которые занимаются немного ресторанным бизнесом, получили помещение и предложили мне поучаствовать в проекте создания ресторана. Естественно, не было сил отказаться от подобного предложения. И появился первый ресторан — это был первый паназиатский ресторан в Москве, до него вообще не было такого понятия в то время. В Нью-Йорке тогда уже был бум паназиатской кухни, ресторан China Grill был главным рестораном города. И мы сделали ресторан, который назывался «Имбирь». Он просуществовал недолго — полтора года — и перестал существовать в силу трагического стечения обстоятельств.

Если вы помните, его взорвали по ошибке: была девушка-шахидка, она зашла в «Мон Кафе» в двухстах метрах, ее начали арестовывать, она убежала, споткнулась, ее арестовали прямо у двери «Имбиря». Оставили сумку (со взрывчаткой. — Forbes), а ее саму увезли. И ночью, когда сумку обезвреживали, произошел взрыв. На следующий день все СМИ, включая CNN, написали «Взрыв в московском ресторане «Имбирь». И в эту секунду не было такой силы, которая могла заставить приходить туда людей. Мы еще полгода пытались что-то сделать, но это было практически невозможно. Поэтому первая попытка сделать что-то в ресторанном бизнесе закончилась в достаточной степени быстро и так же агрессивно, как и началась.

Странная мысль у меня возникает, что инвесторы абсолютно не похожи в этом смысле на публику: они очень быстро возвращаются на место инвестиционных катастроф и снова инвестируют туда.

У инвесторов короткая память, это все знают. Но это немножко другая история, потому что инвесторы — это все-таки люди, которые обязаны работать, зарабатывать и инвестировать. Я помню, была одна история с ЮКОСом — не та, которую все знают, а другая, за 6-7 лет перед этим. Когда они фактически сделали delution — разбавили акции инвесторов, был крик, что никто это ЮКОСу не простит, никто не вернется, никто не станет покупать его акции. Ну, кричали месяца четыре, а потом все бросились покупать — акции росли.

Опять же, когда вы покупаете акции, получение положительных эмоций — это не основная ваша задача. А ресторан, в первую очередь, должен продать эмоции, человек должен быть в положительном настроении. Поэтому вы делаете дизайн, задумываетесь об обслуживании. Это не место потребления еды в чистом виде, вы все равно должны продавать эмоции — это совсем другое, у вас нет другого результата. Тогда как в инвестиционном бизнесе, на мой взгляд, вы точно можете забыть про эмоции. И фраза «деньги не пахнут» достаточно жесткая, но в более мягком варианте это как раз то, о чем мы с вами сейчас говорим — про фондовый рынок.

В ресторанах вы инвестор?

В ресторанах — нет. В ресторанах, как правило, мы — управляющая компания.

Приходят люди и инвестируют?

Приходят люди, инвестируют.

Для них это инвестиционный доход, а для вас это, фактически, эмоции?

Для нас это эмоции и доход, мы профессионально этим занимаемся.

Но это не фонд — у каждого ресторана свой владелец?

Это не фонд. Фонд все-таки предполагает, что вы не занимаетесь профессиональным бизнесом, ваша конечная цель — это деньги. Нет, мы занимаемся управлением рестораном. Это зависит от ресторана. В части ресторанов мы не отвечаем ни за финансы, ни за бухгалтерию, а только за качество борща, обслуживание — все, что касается именно ресторанной составляющей.

А как вы зарабатываете?

Мы зарабатываем на части прибыли.

То есть, фактически, у вас те же интересы, что у инвесторов.

Абсолютно.

К вам приходят инвесторы, или вы договариваетесь с кем-то об открытии ресторана? Какая мотивация у этих людей?

Вы знаете, разная. У кого-то есть свое помещение, кому-то интересно участвовать в новом бизнесе, кому-то хочется посмотреть, как это будет происходить. Ресторанный бизнес интересен. Как правило, 80% людей, которые к нам приходят, — это сторонние инвесторы. К нам обращаются люди, у которых есть помещение, у которых были рестораны, но они по тем или иным причинам не стали успешными, а рестораны уже построены. Мы меняем концепцию, придумываем, что с этим делать и пытаемся превратить это в более успешный бизнес.

А так принято вообще, что на ресторане нет большой вывески: это вот ресторан Иванова, управляет Раппопорт?

Это зависит от вопросов маркетинга: кто-то это делает, кто-то объявляет, что это ресторан такой-то группы. Мы достаточно мало этим занимаемся, когда делаем маркетинг при запуске ресторана. Когда мы открываем ресторан, конечно, мы об этом упоминаем. И сегодня у нас есть имя, здесь можно не кокетничать особо, но на ресторане мы никогда его не пишем. Мы считаем, что это лишняя информация. Хотя очень часто люди говорят: «О, это твой ресторан, а мы даже не знали».

Вам-то можно не писать, про вас-то понятно. Я когда иду в ресторан, то иду в ресторан Раппопорта. Меня как раз смущает, что за этим же есть кто-то еще, кто на самом деле владелец, и про него никто не знает. Славы нет у человека.

Нет, как правило, потому что это не часть маркетинга. Все-таки слава, о который мы сейчас говорим, для меня абсолютно конъюнктурное понятие. Я не очень люблю свет софитов и большое скопление людей, мне тяжело активно куда-то выходить, поэтому я бы с удовольствием был бы где-то в тени, но для бизнеса это невозможно. Вы не можете ходить в безымянный ресторан, потому что это часть маркетинга — продажа своего имени, что мы и делаем.

Вы работаете в Москве и Санкт-Петербурге, к вам не приходили желающие открыться где-то еще в России?

Все время приходят. Почему только в России? Очень активно предлагают открываться в Лондоне, в Нью-Йорке, в Дубае, предлагали недавно открыться в Мекке в Саудовской Аравии.

А вы отказываетесь?

Да.

А почему?

Ресторанный бизнес — это бизнес, в котором приблизительно 70-80% занимает шестое чувство. Это что-то на кончиках пальцев, что вы должны чувствовать и понимать. Сколько раз мы заходили в Москве в помещения, которые потом выстреливали, взять тот же «Доктор Живаго» (входит в список самых успешных московских ресторанов по версии Forbes). Потом все говорили: «Слушайте, ну у вас такое помещение». А при этом 16 лет там рестораны закрывались раз в два года. И мне говорили: нет, это проклятое место, не надо туда идти, ничего не произойдет. То же самое было с «Воронежем» (входит в список самых успешных московских ресторанов по версии Forbes) и десятком других мест.

Но ты должен это чувствовать, ты должен в этом городе находится, жить, понимать каждой клеткой, что происходит. Мое глубокое убеждение, что я умею, как мне кажется, открывать рестораны в том городе, который я понимаю и чувствую. Мы открыли два ресторана в Санкт-Петербурге — один успешный, а другой — менее, и я не понимаю, за счет чего. Я значительно хуже понимаю жителей Санкт-Петербурга, чем жителей Москвы. Хотя это вообще одна страна, это, казалось бы, одни люди, но другая ментальность, другие восприятия, другие интересы. Мне значительно проще делать это в Москве. Мне кажется, ресторан надо открывать в том месте, в котором ты живешь, либо продавать франшизу. Мы это просто не очень любим и не очень практикуем, потому что, с одной стороны, это твое имя и ты отвечаешь за ресторан, а с другой — контролировать его достаточно сложно.

Как можно вообще продать франшизу на такой бизнес? Это же не сеть, у вас каждый ресторан совершенно уникальный.

Почему? Продается франшиза, причем достаточно активно. Почему нельзя продать франшизу, условно, на ресторан «Воронеж».

А, в смысле, на конкретный ресторан?

На конкретный, конечно. А так, выражаясь инвестиционным языком, тот бизнес, который мы построили, имеет практически нулевую капитализацию, продать его нельзя — это мое глубокое убеждение.

Потому что это бизнес персонализированный, с именем. Сегодня представить себе, что «Рестораны Раппопорта», предположим, продана и больше нет Раппопорта, достаточно сложно. Это было частью изначальной стратеги — может быть, ошибочной. Потому что когда вы продаете ресторан, где название значительно важнее, чем «имя сзади», тогда у него есть определенная капитализация. В нашем случае, я думаю, в большинстве ресторанов она практически сводится к нулю.

Это похоже на адвокатский бизнес?

В определенной степени, да, потому что… Опять, видите, вы говорите «адвокатский бизнес», а для меня это как железом по стеклу…

Дайте мне правильное слово.

Деятельность.

Деятельность, окей.

В какой-то степени, да, потому что адвокатские компании нигде в мире не продаются, их нельзя купить — они сливаются, поглощаются. Более того, акционером адвокатской компании может стать только адвокат. Это другая история, вы не можете вложить в нее деньги, можете только стоять за спиной, быть серым кардиналом, который ее контролирует. Но реально в большой компании с мировым именем нет других акционеров, кроме партнеров, которые являются действующими адвокатами.

А в вашей ресторанной управляющей компании может быть смена партнеров, как в адвокатской деятельности?

Но она все равно называется «Рестораны Раппопорта», если туда придет человек с другой фамилией — это будет достаточно сложно представить с точки зрения маркетинга. На сегодняшний день я над этим не задумывался, но, мне кажется, это достаточно сложный процесс. Мне проще смотреть на это скептически и не задумываться, а потом увериться в обратном, чем наоборот.

А что будет дальше? Может ли «Ресторанами Раппопорта» управлять другой Раппопорт?

В теории, наверное, можно. Знаете, можно сделать двойника, можно придумать другую фамилию…

Почему? Может быть, по наследству передать?

Да, но мой сын живет Нью-Йорке, работает адвокатом, и я не думаю, что он предполагает заниматься ресторанным бизнесом — тем более в Москве. Что будет дальше, я не знаю. Все равно этот путь приведет рано или поздно к какому-то, завершению. Я предпочитаю не прогнозировать такие вещи, пока есть силы, пока достаточно энергии — на ближайшие лет 15-20, я надеюсь, нас хватит.

Как вас хватает и на адвокатскую практику, и на рестораны?

Нехватка времени — это вопрос правильности расставленных приоритетов. Поэтому мне кажется очень важным понять свои приоритеты в жизни, на чем они построены, что ты делаешь. Я, например, смотрю очень много самого разного кино. У меня спрашивают: как тебе хватает на это времени? Да полно! Вряд ли я должен заниматься ресторанной деятельностью с 12 ночи до 3 утра. С точки зрения адвокатской — я занимаюсь такой деятельностью, которая на американском адвокатском языке называется rainmaker. Я приношу сделки, контактирую с основными клиентами, участвую в принятии ключевых решений, но day to day деятельностью я не занимаюсь. Поэтому вполне хватает.

А теперь-то уже у вашей адвокатской компании есть специализация?

Изначально, первые 10-15 лет, мы занимались M&A сделками — слияниями и поглощениями. Мы занимались тем, что называется пограничным правом, это была наша ниша, когда необходимо было знание российского и английского права, которое наиболее активно использовалось в бизнес-сделках, бизнес-моделях и так далее. Сегодня, как вы знаете, больших сделок довольно мало, поэтому мы занимаемся в основном юридическим сопровождением компаний, корпораций, каких-то конкретных сделок, консультируем по вопросам споров.

Что-нибудь изменилось в России с тех времен, как вы начали эту практику, в области корпоративного права? Я имею в виду, конечно, не детали законов, а некий общий дух и букву.

Самое главное — это все-таки сами законы, потому что 30 лет назад не было бизнеса и законы, которые у нас существовали, были абсолютно, простите за слово, «кондомные». И на сегодняшний день все, что касается офшоризации российского бизнеса, — это минимальная часть проблемы. Основная проблема, которую необходимо срочно решать — даже при наличии счетов в России людям все равно удобнее и комфортнее делать сделки за ее пределами. Именно из-за гибкости английского права и, как ни парадоксально, большего доверия к иностранным судам, чем к российским.

Можно ли в России перейти на аналог британского права?

Нельзя, у нас другая система права, континентальная, но мы сейчас даже не об этом говорим, а об определенной гибкости. Потому что в тех же Франции и Германии английское право более гибкое — что есть, то есть. Можно ли видоизменять нормы российского права, делать их более гибкими, создавать институты, которых не существует в России? Конечно, можно и нужно. Это, может быть, сложный процесс, но он важен, если мы не хотим, чтобы в дальнейшем все сделки в рамках регулирующих отношений внутри России было проще заключать за ее пределами.

А на ваш ресторанный бизнес как-то влияет это несовершенство права?

На ресторанный бизнес — в значительно меньшей степени, потому что все-таки там бизнес-модели, которые уже у нас существуют. У нас отдельные рестораны — отдельные бизнес-единицы, а холдинг скорее формальный и существует для того, чтобы получать какие-то маркетинговые преимущества. Поэтому в ресторанном бизнесе не существует сложных сделок, не существует сложных договоров. Наверное, при каких-то франшизных сделках они есть, но не в нашем случае.

Вы по российскому праву делаете ваши сделки? И с инвесторами в том числе?

Конечно.

Там же, по идее, должна быть какая-нибудь сложная конструкция с разделом прибыли, классом акций.

Там нет никаких акций. Есть прибыль. Если она есть — значит, она есть, если ее нет, то нет. Прибыль одинаковая всегда и везде. И у меня, например, нет необходимости иметь 51%, потому что придет инвестор и скажет: я хочу сам управлять, уйди. Да ради Бога, я встану и уйду с удовольствием. Никому в голову это не придет, потому что это чуть-чуть другой бизнес и чуть-чуть другая специфика. Но если кто-то захочет — значит, для меня это не будет бизнесом, я встану и отойду в сторону.

То есть интеллектуальная собственность у нас фактически никак не защищается?

Мы защищаемся с точки зрения названия — это регистрируется достаточно просто, а все, что касается рецептуры, практически не подлежит авторской защите. Но существует довольно много вещей, которые связаны с такими понятиями, как злоупотребление правом. Есть, например, тема, которая активно обсуждается в связи с несовершенством нашего законодательства, был такой нашумевший случай, я вам абстрактно сейчас его прокомментирую. Что есть пицца, всем известная. А есть еще и пинца, и шесть лет назад один человек зарегистрировал авторские права на это слово. А это такой же продукт, как пицца, существующий уже 400 лет. Теперь никто не может назвать словом «пинца» этот продукт. Наверное, существуют юридические пути оспаривать подобные решения, но существуют и права на это название. И таких примеров есть несколько.

Вы встречаетесь с конкуренцией управляющих компаний за тот или иной ресторан, за инвестора?

Бизнес вообще не мог бы существовать без конкуренции, и в ресторанном бизнесе, как в любом другом, она, конечно, присутствует, и она специфическая. Недаром везде в мире, в том числе и в России, ресторанам, по парадоксальным причинам, комфортно находиться рядом друг с другом. Существуют ресторанные улицы, ресторанные районы — это некая синергия, которая дает энергетический эффект, эффект присутствия. Конечно, можно как угодно надувать щеки, но понятно, что у тебя есть конкуренция, потому что человек не может ходить везде. Но в ресторанном бизнесе сегодня, на мой взгляд, положительная обстановка, при которой жесткой конкуренции, которая выходит за пределы человеческих норм, практически не существует.

Рестораторы общаются друг другом, у всех дружеские отношения, есть какие-то неформальные объединения, где по десять-двенадцать рестораторов, которые достаточно регулярно встречаются и общаются. Есть человеческие симпатии или, наоборот, антипатии, как везде это бывает. Но жесткой конкуренции нет. Люди в ресторанном бизнесе пытаются, и у них это пока получается, сохранять лицо. Есть негласные правила, некоторые очень жесткие, — люди стараются не перебегать другому улицу. И если приходит человек из другого ресторана устраиваться на работу, я стараюсь позвонить [в тот ресторан], спросить. А если даже он уже ушел и мне позвонит другой — у нас часто это бывает, — и ресторатор скажет: «Для меня это болезненно», то я никогда в жизни, даже если мне это очень надо и я не верю в эту болезненность, не пойду на этот шаг. Мне это проще с моральной точки зрения, чем вступать в конфликтную зону.

Вы в каком-то смысле вертикально интегрируете бизнес? У вас есть какое-то свое производство продуктов, своя логистика?

Нет, это ровно то, что я вам сказал до этого, только другими словами. У нас бизнес никак не интегрируется. Холдинг не занимается операционным руководством. Этим занимается точка управления рестораном и сам ресторан. В этом есть и плюсы, и минусы. То есть он закрытая бизнес-единица.

А вы не теряете на этом деньги? Нет возможности сделать синергетический эффект какой-то?

Смотря на чем. Если мы говорим, например, о закупке, о цене — не теряем, потому что если мне принципиально нужен какой-то продукт, то мы приходим, естественно, к тому поставщику и говорим, что будут закупаться столько-то ресторанов и нам нужна такая-то цена. Это касается многих вещей и, например, алкогольных напитков или каких-то специальных продуктов, которые мы везде покупаем. Мы получаем специальную цену, но контракты и юридические обязательства у поставщика возникают непосредственно с рестораном.

А у вас никогда не было безумной идеи сделать огромную сеть Раппопорта? Понятно, что эксклюзивные рестораны не превратишь в сеть, но можно было бы сделать что-то в другом классе…

Если вы сейчас говорите про сеть недорогих ресторанов, то сегодня это очень сложно в связи с парадоксальной ситуацией на российском ресторанном рынке. Она связана с определенными кризисными явлениями. Ситуация очень странная и тем не менее достаточно простая. Если брать рубль и доллар — вы знаете лучше, чем кто бы то ни был, где курс рубля был восемь лет назад, а где он сегодня. Он изменился чуть больше, чем в два раза. Возьмите ресторанные цены — вы увидите, что они ниже, чем они были физически в рублях 7-8 лет назад, потому что в ресторане цена 1000 рублей с плюсом была более-менее нормальной. Сегодня такая цена, наверное, будет, когда у вас какой-то дорогой продукт вроде краба и какого-нибудь элитного мяса. Большинство цен на основное блюдо будет в районе 700-800 рублей, иногда 600 рублей. То есть реальные цены в ресторанах падают по сравнению с тем, что было раньше. А цены на основные продукты при том, что происходит с долларом, не растут.

Я разговариваю с профессионалами и задаю вопрос: ты знаешь, сколько стоит мясо на рынке? Люди знают: среднее мясо, обычное — 320 рублей. Вы знаете, сколько оно стоило 10 лет назад? Столько же. Дальше можно подключать экономистов — отвечать на эти вопросы.

К чему я все это говорю. Сегодня в связи с фантастически низкими ценами на рестораны это достаточно комфортная зона для большинства людей, потому этот бизнес, несмотря на то, что многие бизнес-процессы замедляются, развивается в достаточной степени активно. Но, с другой стороны, это злая шутка, ирония. Если вы будете в Америке и зайдете в любую сеть, чтобы купить бургер, то в McDonald’s он будет стоить приблизительно $6-7. Если вы зайдете в любой ресторан, попросите бургер — он будет стоить $30-40. Это будет разница приблизительно в 300-400%. А у нас разница между McDonald’s и рестораном вы знаете какая. Иногда никакая, а если она и будет, то 20-30%.

У нас нет такого «гэпа» [как в США], и поэтому, на мой взгляд, развивать сеть очень сложно, вам не в чем конкурировать с ресторанами. У вас нет этого продукта, с которым вы можете прийти и сказать: я создал продукт, вместо того, чтобы платить за него $100 или $50, придите ко мне и заплатите $5. Сегодня вы создадите некую сеть, где вы будете продавать что-то за $10, а в ресторане это будет стоить $12.

Поэтому сегодня запускать какие-то сети — ну, как минимум, я точно не понимаю, как это делать. Вот сейчас приходит какая-то американская сеть бургерных. У них бургер стоит дороже, чем у нас в ресторане «Воронеж». Мы не используем это как маркетинг — опять же, с точки зрения каких-то моральных вещей. Но тем не менее это факт, который существует.

Можете открыть секрет, как вам удается продавать так дешево икру в «Докторе Живаго»?

Могу открыть секрет — это такой секрет Полишинеля: мы продаем по цене себестоимости. Это наше ноу-хау. Мы считаем, что есть один бенчмарк — некий продукт, за которым человек может прийти в ресторан, съесть его и пойти дальше. Если человек хочет купить [икру] с собой, мы не продаем. Я вам говорил, мы с этого с начинали, что ресторан — это все-таки место продажи положительных эмоций. Человек мог был заплатить 40 000-50 000 рублей за маленькую баночку икры, но он тут же получил бы определенный стресс точно. А если вы платите 2500 рублей за порцию, в общем-то, деликатеса, то это работает.

У меня, наверное, последний вопрос. С чем к вам должен прийти человек, который просто хочет иметь свой ресторан?

Здесь никаких секретов — наверное, на сегодняшнем этапе, ни с чем, потому что у нас есть некий внутренний консенсус о том, что нам абсолютно хватает тех средств, о которых уже достигнута договоренность. Мы не ищем средств, и нам сложно будет оперировать любыми другими деньгами, которые придут извне. Нам бы сегодня хватило сил освоить те возможности, которые у нас есть. Мы исходим от оборота, мы сами смотрим помещения, и у нас нет необходимости в дополнительных финансовых средствах. Это как на рынке: вы собираете деньги тогда, когда они вам нужны. На этом этапе мы точно в них не нуждаемся.

Forbes Capital — видеопроект Forbes, гостями которого становятся успешные состоятельные бизнесмены. Как наши герои управляют деньгами? Как с годами меняются их взгляды на состояние? Как бизнес меняет их жизнь?

Интервью в рамках проекта снято в консалтинговой компания RBS | Rights Business Standard, Москва Сити, Башня «Федерация».

Keep informed Fill out the form to subscribe to Movchan's Group regular newsletter

    Please fill in
    all fields of the form
    I have read Privacy Policy and Terms of Use and agree to the processing of personal data 1
    I certify that I am a qualified investor in my country of residence and am not a US tax resident 1
    Questions?
    message
    Contact us Please fill in all fields

      I have read Privacy Policy and Terms of Use and agree to the processing of personal data 1
      I certify that I am a qualified investor in my country of residence and am not a US tax resident 1
      Call me Please fill in all fields

        I have read Privacy Policy and Terms of Use and agree to the processing of personal data 1
        I certify that I am a qualified investor in my country of residence and am not a US tax resident 1
        Subscribe to newsletter The mailing list includes analytical reviews on markets and macroeconomics, regular investment digests and notifications about the performance of Movchan’s Group funds. Please fill in all fields

          I have read Privacy Policy and Terms of Use and agree to the processing of personal data 1
          I certify that I am a qualified investor in my country of residence and am not a US tax resident 1
          Privacy Policy

          Last updated: 13.05.2022

          1. Background

          Movchan’s Group (“Movchan’s Group”, “we” or “us”) welcome you to our website and appreciate your interest in our products and services.

          We understand that your privacy is important to you and that you care about how your information is used and shared online. This page explains how we treat your personal data (“Privacy Policy”).

          By continuing to use our website, you confirm that you are 18 years of age or older. Please note that we may amend this Privacy Policy from time to time. The applicable version is always the current one, as referenced above (last updated). If we decide to change our privacy practices, we will post those changes on this page. Please check this page for changes from time to time to make sure you are aware of our latest privacy practices.

          This Policy applies to use of any and all data collected by us in relation to your use of this website. Please read this Privacy Policy carefully and ensure that you understand it. Your acceptance of Privacy Policy is deemed to occur upon your first use of our website. If you do not accept and agree with this Privacy Policy, you must stop using this website immediately.

          As of 25 May 2018, the EU General Data Protection Regulation 2016/679 (GDPR) have taken effect for the protection of natural persons against the processing of personal data and the free circulation of such data. The New General Regulation shall replace the Directive 95/46/EU which was applied via law 138(I)/2001. As of 25 May, 2018 the said law shall be considered as abolished.

          Our role includes the obligation to secure that, personal data of yours and of any third parties such as employees, contractors, clients, principals and other individuals and contracting parties related to you, which has come or may come into our possession and which may also contain sensitive data, is processed in accordance with relevant Regulation and/or other laws in force.

          2. Information about us

          This website www.movchans.com, is owned and operated by Movchan Management Ltd., a private company of the Astana International Financial Center under the identification number 210140900043 in accordance with the Constitutional Law of the Republic of Kazakhstan “on the Astana International Financial Center”, whose registered address is AIFC 55/16 Mangilik El Ave., block C3.1, office 323, Z05T3F2, Nur-Sultan.

          3. Scope of Privacy Policy

          This Privacy Policy applies only to your use of this website. It does not extend to any websites that are linked to from this website (whether we provide those links or whether they are shared by other users). We have no control over how your data is collected, stored or used by other websites and we advise you to check the privacy policies of any such websites before providing any data to them.

          4. Collection of data

          Some data will be collected automatically by this website (for further details, please see section 7 on use of Cookies), other data will only be collected if you voluntarily submit it, for example, when signing up for our mailing list or filling up the contact form. Depending upon your use of this website, we may collect some or all of the following data:

          • your full name;
          • IP address (automatically collected);
          • operating system (automatically collected);
          • contact information such as email addresses and telephone numbers;
          • country of residence;
          • demographic information such as location, age, gender, preferences and interests (automatically collected);
          • web browser type and version (automatically collected);
          • a list of URLs starting with a referring site, your activity on this website, and the site you exit to (automatically collected);

          5. How do we use your data?

          We use your data to provide the best possible experience of using this website and communication with us. This includes:

          • Providing and managing your access to this website;
          • Responding to communications from you;
          • To use it for marketing measures. Supplying you with email alerts, newsletters and announcements that you have subscribed to automatically by providing us with your details (you may unsubscribe or opt-out at any time by clicking the “Unsubscribe” button at the bottom of any email);
          • Develop new products, services, features, and functionality;
          • Market and customer research;
          • Analysing your use of this website and gathering feedback to enable us to continually improve this website and your user experience;
          • To facilitate technical administration of this website;

          With your permission and where permitted by law, we may use your data for marketing purposes which may include contacting you by email and telephone and text message and post with information, news on our products and services. We will not, however, send you any unsolicited marketing or spam and will take all reasonable steps to ensure that we fully protect your rights and comply with Our obligations under the EU General Data Protection Regulation 2016/679 (GDPR).

          6. Security measures

          We make every effort to take appropriate technical and organizational security measures to ensure that your personal data protected against unauthorized access, misuse, loss and/or destruction.

          Our employees and the service providers commissioned by us are bound by professional secrecy and must comply with all data protection provisions.

          Additionally, access to personal data is restricted to only those employees, contractors and third parties who require this access in order to assure the purpose of data processing and the provision of products and services.

          Steps We take to secure and protect your data include:

          • Strong 2048-Bit SSL Extended Validation Certificate Encryption by Comodo.
          • We use Alphabet’s (Google) email services, which are highly secure.
          • We follow strict internal procedures when handling any sensitive data.

          Notwithstanding the security measures that we take, it is important to remember that the transmission of data via the internet may not be completely secure and that you are advised to take suitable precautions when transmitting to us data via the internet.

          7. Cookies

          Our Site may place and access certain first party Cookies on your computer or device. First party Cookies are those placed directly by us and are used only by us. We use Cookies to facilitate and improve your experience of this website and to improve our products and services. By using this website, you may also receive certain third-party Cookies on your computer or device. Third party Cookies are those placed by websites, services, and/or parties other than us. We use third party Cookies on this website for online marketing and advertising services. In addition, this website uses analytics services provided by Google Analytics, Yandex Metrics etc. which also use Cookies. Website analytics refers to a set of tools used to collect and analyze usage statistics, enabling us to better understand how people use this website.

          “Cookies” are small pieces of information that are transferred to your browser and stored on your computer’s hard drive. Cookies also allow us to track usage patterns, trends and other aggregate visitor information. Most web browsers automatically accept cookies, but you can usually change your browser settings to prevent that if you would rather not store the information for future use. We may also collect certain technical and routing information about your computer to facilitate your use of the site and its services (such as browser type, operating system and the Internet Protocol (“IP”) address of your computer). Without expressly informing you in each particular instance, we do not match such information with any of your personal information.

          If you disagree with us using cookies, please leave this website.

          8. Links

          This website may contain links to third-party electronic services that are not operated or monitored by us. Please be aware that such third-party electronic services are not bound by this Privacy Policy and that we are not responsible for their content or their principles regarding the handling of personal data. We therefore recommend consulting and checking the individual privacy policies or terms of use of third-party electronic services.

          9. Data subject rights

          According to applicable data protection laws and regulations, you may have the following rights:

          • requesting information on personal data that we hold about you,
          • asking that your data be deleted if we are not permitted or are not legally obliged to retain the data,
          • demanding that the processing of your data be restricted,
          • objecting to the processing by us,
          • transferred in a generally useable, machine-readable, and standardized format.

          You also have a right of appeal (as far as this affects you) to the respective Data Protection Supervisory Authority.

          As a data subject you may address any concern of yours on a matter relating to your data protection rights to the company’s Data Protection Officer below.

          Data Protection Officer (DPO): Zhadra Abdullina (zabdullina@movchans.com).

          10. Do we share your data?

          We may share your data within companies in our group.

          We may sometimes contract with third parties to supply services to you on our behalf. These may include payment processing, search engine facilities, advertising and marketing. In some cases, the third parties may require access to some or all of your data. Where any of your data is required for such a purpose, we will take all reasonable steps to ensure that your data will be handled safely, securely, and in accordance with your rights, our obligations, and the obligations of the third party under the law.

          We may compile statistics about the use of Our Site including data on traffic, usage patterns, user numbers, sales and other information. All such data will be anonymised and will not include any personally identifying information. We may from time to time share such data with third parties such as prospective investors, affiliates, partners and advertisers. Data will only be shared and used within the bounds of the law.

          In certain circumstances we may be legally required to share certain data held by us, which may include your personal information, for example, where we are involved in legal proceedings, where we are complying with the requirements of legislation, a court order, or a governmental authority. We do not require any further consent from you in order to share your data in such circumstances and will comply as required with any legally binding request that is made of us.

          Terms Of Use

          1. Agreement

          By using the website www.movchans.com and any of its pages (hereafter the “website”), you confirm that you have reviewed, understand and agree to the following important legal information and terms of use (the “Terms”). If you do not agree to the terms, please exit the website immediately.

          The Terms are subject to change at any time without notice and access to, and use of the website may be restricted or terminated at any time. You are therefore advised to review these Terms each time you access this website.

          2. No offer, no advice

          The information, products, data, services, tools and documents contained or described on this website are for information purposes only and constitute neither an advertisement or recommendation nor an offer or solicitation to buy or sell investment instruments, to affect any transaction or to enter into any legal relations.

          The financial products mentioned on this site are not suitable for all investors. Prior to making investment decisions investors should conduct a thorough investigation and obtain all necessary professional advice for all issues, including your eligibility to make such investment in terms of the applicable law.

          Nothing on this site constitutes investment, legal, accounting or tax advice, or a representation that any investment or strategy is suitable or appropriate for individual circumstances, or otherwise constitutes a personal recommendation for any specific in­vestor. We recommend that investors independently assess, with a professional advisor, the specific financial risks as well as legal, regulatory, credit, tax and accounting consequences.

          3. Local legal restrictions

          The Content is not intended for use by or distribution to any individual or legal entity in any jurisdiction or country where such distribution, publication or use would be contrary to the law or regulatory provisions or in which Movchan’s Group companies does not hold the necessary registration or license. Individuals or legal entities in respect of whom such prohibitions apply, whether on grounds of their nationality, their place of residence or on other grounds, must not access or use the site.

          Some entities, services and products of Movchan’s Group may not be registered or licensed under legal and regulatory provisions governing financial services or products and their providers in certain countries.

          4. No warranty

          Movchan’s Group provides no warranty and makes no representations of any kind whatsoever regarding: (1) the currency, accuracy or completeness of the content; (2) the results to be obtained by any user of the website; or (3) any third-party content accessible on or through the website.

          Except to the extent required by current laws and/or regulations, Movchan’s Group, including its directors, agents, employees or subcontractors: (1) disclaims any and all express or implied warranties and conditions including without limitation warranties and conditions as to quality and fitness for a particular purpose; and (2) does not warrant that the website, any content (including any third party content), goods and services referred to therein will be uninterrupted or error free, that defects will be corrected or that the website, the servers from which it is available or any connected website is free of viruses, trojan horses, worms, software bombs or similar items or processes or other harmful components. In order to safeguard against viruses, it is advisable to use up-to-date versions of browsers and to install and continuously update antivirus software. Users should strictly avoid opening e-mails of unknown origin or unexpected e-mail attachments.

          Any data, including but not limited to financial market data, quotes, notices, research or other financial information accessible through this website, have been obtained from carefully selected sources believed to be reliable. All such information is provided “as is” to the user without express or implied warranties of any kind, including warranties of quality, originality, non-infringement of intellectual property or fitness for any particular purpose.

          The information and opinions in the website are descriptive of Movchan’s Group as a whole and the products and services described may not be available to or suitable for all investors. The fact that a user accesses the Site does not make him a client of Movchan’s Group.

          Any expressions of opinion, estimates and projections on the website are those of the authors at the date of writing. They do not necessarily reflect the view of Movchan’s Group and are subject to change at any time without prior warning. Movchan’s Group and its contractual partners may discontinue, or make changes in, the information, data and documents, and the products or services described herein, at any time without prior notice. Any information marked with a date is published as of this date only and no obligation or responsibility is undertaken to update or amend any such information.

          5. No liability

          TO THE MAXIMUM EXTENT PERMITTED BY CURRENT LAWS AND/OR REGULATIONS, Movchan’s Group, INCLUDING ITS DIRECTORS, AGENTS, EMPLOYEES, SUB-CONTRACTORS AND ITS SALES PARTNERS DISCLAIM ANY AND ALL LIABILITY FOR LOSSES OR DAMAGES (DIRECT OR INDIRECT) OF ANY KIND WHATSOEVER ARISING DIRECTLY OR INDIRECTLYAS A RESULT OF (1) THE CONTENT, ACCURACY, COMPLETENESS OR OTHERWISE OF THE CONTENT OR ANY LINKS OR THIRD PARTY CONTENT; (2) ANY ERRORS IN OR OMISSIONS FROM THE SITE; (3) USE OF OR ACCESS TO THE SITE; (4) ANY INABILITY TO ACCESS OR USE THE WEBSITE FOR ANY REASON.

          TO THE FULL EXTENT PERMITTED BY CURRENT LAWS AND/OR REGULATIONS, Movchan’s Group SHALL NOT BE LIABLE FOR ANY (1) LOSS OF PROFITS OR REVENUE OR SAVINGS OR OTHER ECONOMIC LOSS, (2) LOSS OF BUSINESS OR GOODWILL, (3) LOSS OF OR DAMAGE TO DATA, (4) INCIDENTAL OR SPECIAL LOSS, (5) WASTED OR LOST MANAGEMENT TIME, OR (6) INDIRECT OR CONSEQUENTIAL LOSS ARISING FROM USE OF OR ACCESS TO THE SITE, EVEN IF ADVISED OF THE POSSIBILITY OF ANY SUCH LOSS OR DAMAGE OR IF SUCH LOSS OR DAMAGE WAS FORESEEABLE.

          6. Third-party content

          Statements on this website may contain information obtained from third parties, including ratings from rating agencies and research from research providers etc. Reproduction and distribution of third-party content in any form is prohibited except with the prior written permission of the related third party. Third-party content providers do not guarantee the accuracy, completeness, timeliness or availability of any information, including ratings or research, and are not responsible for any errors or omissions (negligent or otherwise), regardless of the cause, or for the results obtained from the use of such content. Third-party content providers give no express or implied warranties, including, but not limited to, any warranties of merchantability or fitness for a particular purpose or use. Third-party content providers shall not be liable for any direct, indirect, incidental, exemplary, compensatory, punitive, special or consequential damages, costs, expenses, legal fees or losses (including lost income or profits and opportunity costs) in connection with any use of their content, including ratings or research. Credit and/or research ratings are statements of opinions and are not statements of fact or recommendations to purchase, hold or sell securities. They do not address the market value of securities or the suitability of securities for investment purposes and should not be relied on as investment advice.

          7. Performance

          The past is not an indication of the future performance of an investment. The value of investments may be subject to fluctuations and investors may not get back the amount invested. Changes in rates of foreign exchange may also cause the value of investments to go up or down.

          8. Links to third-party websites

          Links to third-party websites on this website are provided solely for your convenience as pointers to information on topics that may be useful to users of this website. Movchan’s Group has no control over the content on such third-party websites. Activating some links to third-party websites on this website may cause you to leave this website. No warranties or liability concerning the content of such websites are made, including assurances that it is correct, accurate, complete, true, up-to-date or fit for any particular purpose. Nor does Movchan’s Group warrant that such website or content is free from any claims of copyright or trademark or other infringement of the rights of third parties or that such site or content is free of viruses or other harmful components. No guarantee as to the authenticity of documents on the Internet is given.

          Using links to third-party websites provided on this Site is at your sole discretion and at your own risk.

          Please note that third-party websites are not subject to Movchan’s Group data protection policy and Movchan’s Group is not responsible for the policies they apply with regard to collection and treatment of your personal data. We recommend that you carefully read the terms of use and data protection policies governing the third-party website before using it in order to check how it protects your personal data and privacy.

          9. Data processing

          For information on the kind of data collected, the purpose for which it is collected, how it is processed, to whom it may be disclosed and the security measures that have been put in place to protect it, please consult the Movchan’s Group Data Privacy Policy under the following link:

          Data privacy Policy

          Thank you! Your mail has been successfully sent.
          Thank you! Subscription successfully completed.
          Go Up