Как устроена экономика Японии

В 1970-м году экономики Японии и ФРГ (Западной Германии) были практически одинаковыми: около 215 млрд долларов каждая. Южная Корея, недавно пережившая войну, на тот момент была по ВВП меньше Японии в 24 раза. Через четверть века, в 1995-м, Япония производила уже 5,5 трлн долларов, что вдвое больше объединенной Германии, а по ВВП на человека заметно опережала и Германию, и США.

Но сегодня Германия вновь крупнее Японии по размеру экономики и, что еще удивительнее, в 2022 году Южная Корея впервые с начала ведения статистики обошла Японию по ВВП на человека. Первую половину этой истории принято называть японским экономическим чудом, вторую — японским синдромом, которым теперь пугают любую страну, добившуюся быстрого успеха.

При этом де факто никакой катастрофы не случилось. Безработица в Японии по-прежнему низкая, страна получает рекордные доходы от зарубежных инвестиций, а фондовый индекс Nikkei в 2026 году обновляет исторические максимумы (хотя тут есть нюансы, но об этом ниже).

Именно поэтому японский пример так интересен: это экономика, которая вот уже тридцать лет почти не растет, но и не падает. А в 2026 году она подошла к новой развилке, из которой не ясно, как выбираться: эпоха бесплатных денег закончилась, и ставка Банка Японии поднялась до максимума с 1995 года.

Этот разбор создан на базе из двух выпусков программы «Мовчание» конца 2022 года, где Андрей Мовчан рассказывал историю Японии как вероятную модель для будущего Китая. Мы собрали ключевые тезисы и обновили их свежими данными. За последние годы Япония успела потерять статус крупнейшего кредитора планеты, зато увидеть индекс акций Nikkei выше пика 1989 года.

Ключевые цифры:

• Четвертая экономика мира по оценке МВФ на 2026 год, крупнее Великобритании, но меньше Германии; 30 лет назад была второй, уступая только США.
   
• В 1995 году Япония была третьей в мире по ВВП на человека — около $45 тыс.; сегодня — около $36 тыс., примерно на уровне Эстонии, Литвы и Португалии.
   
• В конце 1980-х на японские компании приходилось около половины мировых продаж чипов и более 40% капитализации мирового рынка акций; сегодня — менее 10% и около 6%.
   
• Госдолг Японии — около 230% ВВП, рекорд среди развитых стран, но чистые зарубежные активы составляют около 85% ВВП, а иностранцам принадлежит лишь около 12% японских госбумаг.
   
• В 2025 году естественная убыль японцев превысила 900 тыс. человек, но число иностранных жителей впервые превысило 4 млн.

Откуда растут ноги у японского капитализма

Современная японская экономика выросла из двух переломных моментов истории: революции Мэйдзи 1868 года и поражения во Второй мировой войне в 1945-м году.

До 1868 года Японией два с половиной века де факто правили военные диктаторы, сегуны из рода Токугава, а император был фигурой декоративной. Страна была почти закрыта для внешнего мира и последние десятилетия до переворота жила под давлением западных держав, навязавших ей кабальные торговые договоры. Для японского самосознания, где огромную роль играют гордость и страх потерять лицо, это было национальным унижением.

Революцию Мэйдзи часто описывают как странную смесь из реставрации монархии и модернизации по западному образцу. По сути это был переворот самураев из южных княжеств Сацума и Тесю, которые свергли сегуна, сделали опорой императорский двор и заменили сословные привилегии на власть капитала. Олигархия землевладельцев сменилась олигархией промышленников, которые выросли в крупнейшие семейные конгломераты-дзайбацу: Мицуи, Мицубиси, Сумитомо, Ясуда.

Внешне Япония стремительно копировала Запад: технологии, специалистов, одежду, армию. Внутри страной правили националисты, считавшие соседние народы «младшими братьями», которых нужно силой включить в японскую сферу влияния. В 1895 году Япония получила Тайвань, в 1910-м аннексировала Корею, в 1931-м захватила Маньчжурию. Итог этой политики — десятки миллионов погибших людей, разрушенная промышленность и американская оккупация. В 1947 году страна получила новую конституцию, став одним из самых молодых государств мира, сохраняя при этом очень старые традиции.

Как родилось японское экономическое чудо

Все началось не с каких-то особо успешных реформ, а с удачной для японцев чужой войны. В 1950 году разразилась Корейская война, и Япония оказалась идеально расположена, чтобы взять на себя роль производственной, ремонтной и тыловой базы для американской армии.

Военные заказы запустили промышленность, а в 1952 году Япония получила второй сильный толчок — вступил в силу мирный договор с США и их союзниками. За период американской оккупации были распущены старые дзайбацу, но на их месте быстро выросли кейрецу — группы компаний, связанных перекрестным владением и выстроенных вокруг собственного «главного банка».

Центральный банк Японии держал ставки низкими, а курс был зафиксирован на уровне 360 иен за доллар, что делало японский экспорт дешевым. Министерство внешней торговли и промышленности само выбирало перспективные направления: тяжелую промышленность, автомобили, бытовую технику, электронику, фармацевтику — и направляло туда дешевые кредиты.

Стратегия была простой: копировать западные технологии с помощью западных же специалистов, адаптировать их и производить массово, дешево и качественно. Рабочая сила в Японии была дисциплинированной и непритязательной. В 1950–1960-е годы сотрудники заводов жили в общежитиях при компаниях, чтобы не тратить время на дорогу, работая по 60 часов в неделю.

Вот классический пример, который показывает, как работала эта модель. В 1953 году небольшая токийская компания, которая вскоре станет Sony, купила у американской Western Electric лицензию на транзистор за 25 тыс. долларов (примерно как 300 тыс. сегодня) и через два года выпустила свой первый транзисторный радиоприемник.

Скрупулезный подход к производству не был для Японии чем-то совсем новым. Еще в 1924 году Сакити Тоеда создал автоматический станок, который сам останавливался, если рвалась нить, и не производил брак. Британская Platt Brothers заплатила за права на него 100 тыс. фунтов, и эти деньги стали капиталом для расширения бизнеса, который сегодня известен как Toyota.

Принцип «остановись при первом дефекте», или дзидока лег в основу производственной системы, которую весь мир позже изучал под названием «бережливое производство». Выходит, что одна из самых значимых управленческих идей XX века выросла из старого ткацкого станка.

В чем особенности японской модели

У японского успеха было несколько слагаемых, которые сложно повторить другим странам. Это целый клубок культурных особенностей, усиленных удачным стечением обстоятельств.

1. Страх потерять лицо. Критика качества товаров, в том числе публичная — норма для западного человека. Но в Японии стать объектом критики, в том числе за рубежом означало потерю лица, поэтому компании вкладывались в качество и инновации сильнее, чем требовал сам рынок.
    
2. Конвейер специалистов. Менеджеров набирали из выпускников престижных вузов целыми курсами, а повышали по возрасту и параллельно с однокурсниками. На одном уровне в компаниях и министерствах сидели люди одного поколения, которые хорошо знали друг друга. Это облегчало координацию бизнеса с государством.
    
3. Пожизненный наем. Если сотрудник никуда не уходит, конкурировать за него зарплатой бессмысленно. Не считая последних лет японского чуда, зарплаты долгие годы оставались низкими, а себестоимость товаров — конкурентной.
    
4. Принудительная конкуренция. Государство поощряло создание крупных групп компаний, но строго по науке не давало им монополизировать рынки. Например, только телевизоры в Японии выпускали десятки фирм, что избыточно для любой страны мира.
    
5. Островная география. В Японии пригодна для жизни в основном узкая прибрежная полоса, зато морская логистика дешева: заводы стоят почти у портов.
    
6. Кризис на Западе. США и Европа в 1960–1970-е годы переживали кризис, теряя преимущество в промышленности. В Азии, с ее населением в 2 млрд человек, Япония оказалась единственным крупным партнером Америки. Самое трудоемкое производство японцы постепенно выносили по цепочке в Корею, Тайвань и Юго-Восточную Азию.

Все это в сумме и позволило сделать так, что к началу 1990-х Япония стала мировой фабрикой качественных товаров, а японский уровень жизни — одним из самых высоких в мире.

Как и почему закончилось японское чудо

Цифры той эпохи до сих пор выглядят фантастически. По распространенной оценке, земля только под одним Императорским дворцом в Токио стоила больше всей недвижимости Калифорнии. Цены на городскую землю с 1985 по 1991 год выросли примерно вчетверо.

К концу 1989 года на Японию приходилось около 42% мировой капитализации фондового рынка, больше половины из 20 самых дорогих компаний мира были японскими, а всего одна телекоммуникационная NTT стоила больше всего фондового рынка Германии. Индекс Nikkei за десятилетие вырос вшестеро и торговался примерно за 60 годовых прибылей.

Пузырь подпитывался кредитами: банки охотно давали деньги под залог недвижимости, которая непрерывно дорожала. Чем выше становилась стоимость залога, тем больше можно было занять и снова вложить в недвижимость или акции. Так цены росли все быстрее, отрываясь от реальной стоимости активов и доходов, которые они приносили.

В мае 1989 года Банк Японии начал повышать ставку — с 2,5% до 6% к августу 1990-го. Кредиты подорожали, приток новых денег ослаб, и пузырь начал сдуваться. Первым рухнул фондовый рынок: достигнув пика в 38915 пунктов 29 декабря 1989 года, Nikkei уже к лету 1992-го потерял больше 60%. Затем начала дешеветь и недвижимость, обесценивая залоги по ранее выданным кредитам.

За следующие годы земля в стране подешевела примерно на 80%, банкам пришлось списать около 100 трлн иен плохих долгов. На списание ушло не одно десятилетие. Чтобы не признавать убытки, японские банки еще долго продолжали кредитовать безнадежные бизнесы. Этот феномен позднее был назван «компании-зомби».

Почему Япония не растет с 1990 года

Главная причина в том, что модель догоняющего развития была исчерпана. К началу 1990-х японские технологии сравнялись с западными: копировать стало нечего, а новые разработки можно было либо очень дорого покупать, либо придумывать самим.

Правительство решило, раз страна богата, то сможет само спланировать будущие передовые отрасли. Деньги пошли в фантастические и, как теперь уже понятно, абсолютно нерентабельные идеи и проекты.  

Например, еще в 1982-1992 годах Япония развивала программы компьютеров «пятого поколения». По сути, это был первый крупный проект создания искусственного интеллекта (почему он погорел, скажем ниже). А еще было аналоговое телевидение высокой четкости, ровно накануне изобретения цифрового ТВ. А также они сделали ставку на микромашины и поезда на магнитной подушке.

Почти все эти направления оказались либо коммерчески провальными (не нашли спрос на рынке), либо устарели раньше, чем дошли до потребителя. Западные технологии, прежде всего американские развивались проверенными путем — за рыночным спросом. А магистраль на магнитной подушке Токио-Нагоя так до сих пор и не перевозит пассажиров.

Также сильно изменился остальной мир. На рынок пришли Южная Корея и Китай с более дешевой рабочей силой и быстро растущим качеством. Если в 1980-е «корейская» означало дешевый аналог, то в 2000-е уже хороший товар, а сегодня — один из лучших. Китай по соотношению цены и качества продукции сейчас повторяет этот же путь. 

Но главное — труд японцев стал слишком дорог для промышленной державы. В 1995 году, на пике крепкой иены (около 80 иен за доллар), японский работник обходился дороже не только корейского или китайского, но даже и американского.

При этом экономикой Японии руководили те же люди, что пришли на службу и в управление в 1960-е, на подъеме. Они верили в способы, которые когда-то сработали, и считали, что нужно работать по-старому, только больше и усерднее.

Как культура качества вредит Японии

Японское качество обернулось избыточной конкуренцией. Компании наперегонки добавляли функции, которые никому не были нужны: за двухкассетными магнитофонами следовали трехкассетные, в холодильники встраивали голосовые сигналы, а в туалеты — музыкальное сопровождение. 

Для этого в Японии даже появился термин «галапагосский синдром». Это товары, идеально приспособленные к внутреннему рынку, но не жизнеспособные за его пределами. В их числе — японские мобильные телефоны, проигравшие смартфонам. 

Ирония в том, что эти телефоны были ультрасовременными задолго до iPhone. Мобильный интернет (сервис i-mode) появился в Японии еще в 1999 году, а оплата телефоном и даже телевизор в телефоне — в середине 2000-х. Но все это было заточено под японские стандарты и японского покупателя, поэтому так и не стало мировым.

Та же культура идеального качества сделала процессы медленными и негибкими. Реальный случай из жизни Андрея Мовчана и его супруги. Они купили обувь на вокзале по пути из Киото в Осаку и попросили не упаковывать ее, потому что опаздывали на поезд. Продавщица не смогла принять такое решение сама и позвонила менеджеру, тот менеджер — своему руководителю. Когда Мовчаны предложили все-таки упаковать обувь, оказалось, что теперь нельзя и это сделать, пока вопрос не решен. На поезд они в итоге опоздали.

Еще одна реальная история из опыта команды Movchan’s Group. Идут переговоры в Токио с руководством одного из крупнейших японских банков. Глава банка, выпускник Гарварда с безупречным английским, двадцать минут обсуждал погоду и рыбный рынок, но не приглашал за стол. Позже выяснилось, что старший по должности должен сидеть ближе к окну, а гости встали так, что сесть по протоколу было невозможно. Сказать же об этом прямо значило оскорбить гостя.

Для экономики, которая уже входит в число лидеров и может дальше расти только за счет своей эффективности, такие правила служат жестким тормозом.

Почему Японии не помогли дешевые деньги

Если коротко, то низкие ставки лечат симптомы болезни, но не ее причину. С 1999 года Банк Японии кредитовал банки почти под 0% годовых, а в 2001-м одним из первых в мире запустил количественное смягчение, позднее скопированное Штатами. В конце 2012-го премьер Синдзо Абэ объявил программу из «трех стрел»: денежное смягчение, бюджетные стимулы и структурные реформы.

Первые две «стрелы» полетели эффектно. С 2013-го Банк Японии скупал облигации и биржевые фонды, опустив ставку ниже нуля. В итоге к 2020 году местный ЦБ стал крупнейшим владельцем японских акций, а к 2023-му ему принадлежало около 7% всего рынка. Иена дешевела, прибыли экспортеров росли, а Nikkei к 2018 году подскочил более чем вдвое.

Но вот третья стрела из реформ так и не полетела. Банку Японии не удалось добиться двухпроцентной инфляции (для борьбы с дефляцией) ни за два года, ни за десять лет. Инфляция пришла только в 2022 году, но не благодаря стимулам, а из-за скачка мировых цен на энергию. Местный бизнес так и не смог найти достаточный внутренний спрос, а на внешнем его теснили Китай и Корея.

Как устроена экономика Японии сегодня

Сегодняшняя Япония — это модель стагнации без депрессии. Средний рост ВВП за последние пять лет составил всего 1,4% в год, да и то во многом из-за эффекта отскока после ковида. За последние двадцать лет результат еще хуже: всего 0,6% ежегодно. Это не спад, но и подъем как таковой отсутствует.

Японцы — одна из самых образованных и математически подкованных наций мира, но по производительности труда за час Япония в 2024 году заняла 28-е место из 38 стран ОЭСР и остается последней в «большой семерке» вот уже более 50 лет. За последнюю четверть века этот показатель у нее изменился слабо, тогда как в Британии вырос вдвое, а в США — более чем в 2 раза.

Снаружи Япония выглядит высокотехнологичной страной. Однако к началу 2020-х полностью онлайн можно было пройти лишь 7,5% из 55 тыс. государственных процедур, а в 2022 году министр цифровых технологий объявлял войну дискетам, которые все еще требовались в 1900 административных процедурах.

В 2025 году профицит Японии по туризму (страна все популярнее среди иностранцев) достиг рекордных 6,3 трлн иен, однако в первом полугодии того же финансового года почти весь этот профицит ушел на оплату зарубежных цифровых сервисов вроде облачных платформ и онлайн-рекламы. Своих удобных сервисов просто нет.

Еще один распространенный миф: Япония живет экспортом. С 2011 года ее торговый баланс чаще бывает отрицательным: страна покупает за рубежом больше товаров, чем продает.

Зато доход от зарубежных инвестиций в 2025 году достиг рекордных 41,6 трлн иен, и именно он обеспечивает рекордный профицит счета текущих операций. Япония сегодня это прежде всего страна-рантье, которая живет на проценты с капитала, накопленного за годы экономического чуда.

Чистые зарубежные активы страны составляют рекордные 562 трлн иен, или около 3,5 трлн долларов. Львиная их часть вложена в чужие долги. Более 30 лет, с 1991 по 2023-й, Япония была крупнейшим кредитором мира, лишь недавно опустившись на третье место после Германии и Китая.

Где Япония все еще впереди, а в чем отстала

В нескольких отраслях страна по-прежнему мировой лидер, но в каких-то она ушла слишком далеко в сторону от мирового прогресса.

• Автомобили. В 1970-е, после нефтяных кризисов, маленькие экономичные японские машины начали теснить американских производителей на их собственном рынке. Причем так успешно, что в 1981 году Токио под давлением Вашингтона был вынужден «добровольно» ограничить экспорт автомобилей в США.
   

Сегодня тот же сценарий разыгрывает Китай. Японские компании сделали ставку на гибриды и проспали переход на электромобили. В 2023 году Китай обогнал Японию по экспорту машин (4,9 млн против 4,4 млн), а в 2025-м, впервые более чем за 20 лет, и по мировым продажам.

В шести крупнейших странах Юго-Восточной Азии, бывших японской вотчиной, доля японских марок с 2023 по 2025 год упала с 70 до 59%, а в Таиланде за пять лет — с 90 до 69%. При этом Toyota остается крупнейшим автопроизводителем мира, но большую часть машин японские компании собирают за границей.

• Роботы. Как ни странно, у японской робототехники глубокие корни. В эпоху Эдо мастера делали каракури — механические куклы на пружинах и шестеренках, которые, например, сами подносили гостю чашку чая и возвращались обратно. В 1796 году вышел даже иллюстрированный учебник по их устройству.
   

Сегодня Япония — крупнейший производитель промышленных роботов в мире, на нее приходится около 40% мирового выпуска. Но японские роботы все чаще работают на чужих заводах. В 2024 году в Китае установили 295 тыс. роботов, или 54% всех установок в мире, а в Японии только 44,5 тыс. По плотности роботизации впереди Южная Корея: 1220 роботов на 10 тыс. работников промышленности против 446 в Японии.

С гуманоидами похожая история: в 2000 году Honda показала двуногого робота ASIMO, который казался символом будущего, но проект закрыли, а гонку сегодня ведут американские и китайские компании. Вернуться в эту индустрию Япония надеется через так называемый физический ИИ, соединяя зарубежные ИИ-мозги с японской робототехникой.

• Чипы. В 1980-е Япония выпускала около половины мировых микросхем, а на рынке памяти ее доля доходила до трех четвертей. В Вашингтоне это сочли угрозой, Японию вынудили поддерживать минимальные цены на чипы, поднять долю иностранных производителей на своем рынке, а в 1987-м администрация Рейгана еще и ввела стопроцентные пошлины на часть японской электроники.
   

Если добавить к этому подорожавшую после 1985 года иену, то станет ясно, почему место японцев вскоре заняли Южная Корея и Тайвань. Сегодня доля Японии в мировых продажах микросхем ниже 10%. Исторически этот сюжет весьма похож на нынешнюю американо-китайскую войну за чипы, только КНР оказался не такой сговорчивой.

Впрочем, из чипов Япония не ушла, она переключилась на условный сегмент «кирки и лопаты»: ее компаниям принадлежит около 88% мирового рынка установок для нанесения и проявки фоторезиста, 53% рынка кремниевых пластин и около половины рынка самих фоторезистов. Без японских материалов и оборудования не обходится почти ни одна современная фабрика микросхем.

• Искусственный интеллект. Нынешняя ИИ-гонка для Японии не первая. Компьютеры «пятого поколения», которые правительство финансировало с 1982 года, были первой крупной национальной программой создания ИИ. За десять лет на нее потратили около 57 млрд иен. Тогда проект всерьез напугал США, которые ответили собственной стратегической компьютерной программой, Великобритания — своей программой Alvey, Европа — совместной программой ESPRIT.
   

Еще одна знакомая картина: сегодня так же говорят о гонке ИИ между США и Китаем. Тогдашний японский проект провалился коммерчески, потому что ошибочно сделал ставку на логическое программирование, которое попросту не справилось с имитацией мышления. 

Сегодня в ИИ Япония снова догоняет, но делает это за границей: SoftBank вложил в американскую OpenAI десятки миллиардов долларов и стал одним из основателей американского проекта дата-центров Stargate стоимостью 500 млрд долларов. Это новая логика страны-рантье: японский капитал работает там, где растут чужие технологии.

Почему госдолг Японии не привел к кризису

Ответ прост: потому что Япония должна в основном самой себе. Госдолг страны составляет астрономические 230% ВВП, это рекорд среди развитых стран (на пике в 2020-м доходил до 258%). Но около половины японских гособлигаций принадлежит Банку Японии, а иностранцам — лишь около 12%.

Остальное держат японские банки, страховщики и пенсионные фонды. При этом долг номинирован в иенах, страна получает огромные доходы от зарубежных активов и в целом остается чистым кредитором по отношению к миру.

Отсюда важный вывод: ни Америке, ни Европе не грозит «японский сценарий» в части госдолга. Не потому, что они устроены лучше, а потому, что у них нет японских условий: США и Европа зависят от импорта товаров и иностранного капитала, а их долг держат в значительной мере внешние инвесторы.

Как уже понятно, 2026 год стал непростым тестом для портфеля долгов и активов, выстроенных Японией. Двадцать лет японское государство занимало почти бесплатно: с 2016 по 2024 год ставка была отрицательной. Но с 2022 года инфляция почти все время держится выше 2%, профсоюзы третий год добиваются повышения зарплат более чем на 5%, а рис в одном только в 2025 году подорожал на 37%.

Это сказывается не только на стоимости и качестве жизни японцев. Банк Японии теперь вынужденно поднимает ставку: в сентябре 2026 года она установлена на отметке 1,25%, и это максимум с 1995 года. Доходность 10-летних облигаций превысила 3%, а 30-летние бонды обновляют исторический рекорд вблизи отметки 4%. Летом 2026 года США и Япония провели редкую совместную интервенцию на рынке для поддержки иены.

Японский долг обеспечен зарубежными активами, и запас прочности у японской экономики достаточно большой, но впервые за целое поколение обслуживание этого долга перестало быть бесплатным.  

Куда движется экономика Японии

Самая тяжелая из японских проблем — демография. В 2025 году у граждан Японии родилось 671 тыс. детей, это минимум с начала ведения статистики (с 1899 года). Для сравнения, в 1949 году родилось около 2,7 млн. детей. Коэффициент рождаемости упал до рекордных 1,14 на женщину, и его снижение идет примерно на 15 лет быстрее официальных прогнозов.

Число японских граждан в стране впервые за 42 года опустилось ниже 120 млн. За 2025 год смертей было больше, чем рождений, на 923 тыс. Это как если бы исчез крупный город. В Японии около 30% населения старше 65 лет, и это самое возрастное население мира, не считая крошечного Монако.

Япония десятилетиями избегала очевидного решения проблемы — через иммиграцию. Но в последние пару лет что-то стало меняться: число иностранных жителей впервые превысило 4 млн. В одном только 2025 году в страну переехали рекордные 721 тыс. человек. Едут в основном из Китая, Южной Кореи и Вьетнама.

Чтобы снова расти, Японии нужно: меньше регулирования, меньше устаревшего менеджмента, открытость рынка труда, более дешевая иена. И отчасти это уже происходит: страна впервые принимает иммигрантов в заметных масштабах, а местный труд становится дешевле, чем в других странах Азии. 

Что это значит для инвестора

Во-первых, некогда самый технологичный рынок мира может внезапно впасть в стагнацию на десятки лет. Это хорошо держать в уме, когда хочется наполнить портфель быстрорастущими акциями. 

Во-вторых, риск концентрации это не что-то новое. Япония на пике занимала 42% мирового рынка, а сегодня только 6%. Покупка индексов, например, через ETF автоматически увеличивает долю того, что ранее подорожало сильнее всего.

В конце 1980-х мир был уверен, что Япония выиграет гонку компьютеров и искусственного интеллекта: японские компании лидировали в чипах, страна разрабатывала компьютеры «пятого поколения», а больше половины самых дорогих компаний мира были японскими.

Но в итоге инвесторы, купившие акции Японии на пике, ждали возвращения этих цен более 30 лет. Потому что, как и в любой технологической революции, чаще зарабатывают поставщики оборудования и материалов, а не те, кто рискуют и ставят все на одну «прорывную» идею. 

Наконец, вчерашняя Япония — это неплохая модель для оценки будущего Китая. КНР сейчас проходит схожую траекторию: копирующее производство исчерпывается, внутренний спрос не растет, население стареет, а государство пытается спланировать технологический прорыв, не меняя при этом устаревшую систему управления.

Если вы хотите снизить зависимость капитала от одной страны, одного рынка или одной валюты, оставьте заявку — мы расскажем о нашем подходе к глобальной диверсификации.