fbpx

Интервью Андрея Мовчана для Inc.

Интервью Андрея Мовчана для Inc.

Интервью от 19 марта для журнала Inc. с Натальей Ждановой. Оригинал статьи на сайте Inc.

О бизнесе в России и вреде борьбы с коррупцией

— Стоит ли начинать бизнес в России в 2019 году, и если да, то какой?

— Я лично считаю, что не стоит. В России нет рынков, для которых доход будет соразмерен рискам. Сейчас мир открыт: если вы живете в России — это не значит, что нужно открывать здесь бизнес. Я, например, провожу большую часть времени в Москве, но у меня абсолютно глобальный бизнес, связанный с управлением активами и консультированием, и он делается в разных юрисдикциях, включая ЕС.

В Москве малый и средний бизнес пока еще существует, но в крупных регионах, как говорят мне клиенты и корреспонденты, он практически умер, особенно в сферах, связанных с реальным производством и реальными активами. Все национализируется постепенно, становится затратным, неэффективным, все подчиняется не идее развития экономики, а каким-то бюрократическим задачам, — но это все далеко от катастрофы, потому что нефть позволяет дыры закрывать.

— Почему это происходит именно сейчас, ведь глобально ничего не изменилось? Дело в увеличении налогов и снижении доходов населения?

— Во-первых, вещи накапливаются: и то, что происходило в России в 2008 и после 2014, и девальвация, и резкое изменение покупательской способности населения, и падение доходов населения последовательное, — они обладают накопительным эффектом. Многие компании 1-2 года работают в убыток, а потом закрываются, потому что больше невозможно.
Но коррупция в России традиционно в последние 30 лет была альтернативой правил, которая обеспечивала какую-то стабильность работы бизнеса. Когда у тебя был губернатор и ты знал, что его тестю или двоюродному брату нужно отдать 25% компании и ты можешь спокойно работать, — да, ты зарабатывал меньше и это депрессивно влияло на бизнес, но ты точно знал, что нужно делать, чтобы работать. Сейчас губернаторов сажают — приходят новые, у них новые требования, они приводят своих людей, это разрушает те конструкции, которые были построены. Борьба с коррупцией, может, и приводит, в долгосрочной перспективе, к позитивным эффектам, но в краткосрочной — точно к негативным. Нужно не с коррупцией бороться, а условия строить, чтобы ее не было.

— В недавнем интервью Inc. Аркадий Дворкович говорил о том, что главная проблема для российского бизнеса — недостаток чувства защищенности. Вы с этим согласны?

— Я не стал бы говорить про главные и неглавные — проблем много, и многие из них бизнес убивают. Но отсутствие защищенности — это действительно очень серьезная проблема.

О деле Baring Vostok…

— Одна из самых обсуждаемых историй сейчас — арест инвестора Майкла Калви. Как бы Вы оценили дело Baring Vostok и его последствия, на что оно может повлиять?

— Это дело чудовищное по своей циничности. Абсолютно без законных на то оснований в тюрьму попали люди, которые считались примером того, как надо вести бизнес. Baring Vostok — одна из немногих образцовых организаций, которая работала по западным стандартам и очень много денег принесла в Россию. Благодаря ей были созданы и стали мировыми чемпионами очень много компаний, например Яндекс. Но надо понимать, что портить, в смысле инвестиционного климата, уже нечего — что бы сейчас не происходило с менеджерами Baring Vostok, это не сильно повлияет на российскую экономику.

— Financial times (FT) написала, что из-за дела Baring Vostok американские бизнесмены и чиновники не поедут на экономический форум в Петербург. Снова говорят, что это удар по инвестиционному климату и так далее. Можно ли действительно говорить об «ударе», учитывая, что инвесторы и без дела Калви наверняка знают, что происходит в России?

— На сегодняшний день инвестиции в Россию не спекулятивного характера мизерны — $20 млрд—$30 млрд, это 1,5-2% от ВВП. Их можно вообще не считать — если бы завтра они ушли, в общем, ничего бы не изменилось, поэтому говорить об инвестиционном климате и так не приходится. Причин у такой мизерности инвестиций много: и слабость российской экономики сама по себе, и отсутствие защиты прав инвесторов, и давление на бизнес беспрецедентное, и непредсказуемая государственная политика с постоянным изменением законодательства, и большая лоббистская работа внутренних игроков, которые используют иностранных инвесторов как дойную корову, иногда как средство решения своих личных проблем.
Очень тяжелый тренд в последние годы наметился на превращение поля бизнеса в силовое поле, где арест и обвинение в преступлении являются средством решения хозяйственных споров, а часто — еще и средством прямого рэкета со стороны государственных органов. Если резюмировать, то: климата — нет, инвестиций — практически нет, пышные инвестиционные форумы, в основном, использовали чиновники, чтобы потусоваться, а организаторы — чтобы заработать денег, приезжавшие туда инвесторы второго и третьего уровня кивали, кланялись, смотрели на красоты России и денег, в общем-то, не давали.

О рисках инвестиций в Россию

— То есть власть понимает, что инвестиций практически нет, и всех все устраивает?

— Я далек от мысли, что власть настолько глупа, что этого не понимает. Не могу сказать, что это устраивает на 100% всех, но вопрос, что с этим делать, для власти — дилемма: либо ей нужно жертвовать более серьезными для себя вещами, а именно стабильностью, возможностью обогащения, возможностью контроля регионов и центра, финансовых потоков ради иностранных инвестиций; либо отказаться от иностранных инвестиций и в каком-то смысле чувствовать себя даже свободнее, поскольку доход от экспорта углеводородов, металлов и других полезных ископаемых покрывает потребности этой власти во внутреннем инвестировании и пока нет никакой причины волноваться. Мы живем в стране, в которой власть несменяема, экономика — далеко не самая важная вещь, в Москве висел недавно огромный плакат с надписью «Есть вещи поважнее фондового рынка».

Фактически, власть стремится поддерживать экономику в минимально рабочем состоянии, для того чтобы не было массовых социальных протестов.

— Как бы Вы оценили реакцию президента на всю эту историю. С одной стороны, Владимир Путин заявил, что «бизнес не должен ходить под статьей». С другой — в Кремле постоянно повторяют, что президент не может вмешиваться в ход следствия. Есть ли противоречия в сигналах из Кремля? На чьей стороне находится президент?

— Мне кажется, ни на чьей, — президенту более или менее все равно, это все отдано на откуп людям в пирамиде власти. Если Калви и его коллеги в тюрьме, это значит, что он наступил на мозоль кому-то, кто обладает в России реальной властью. Мы даже более или менее представляем кому. (СМИ называли имя совладельца банка «Восточный» Артема Аветисяна и писали о его дружбе с Дмитрием Патрушевым, сыном секретаря Совета безопасности, экс-главы ФСБ Николая Патрушева. — прим. Inc.). Кто важнее для Путина: люди из пирамиды власти, которые его поддерживают, или какой-то иностранный инвестор? Еще, не дай Бог, окажется, как Билл Браудер, каким-то критиком режима. — Конечно, ему важнее его коллеги, друзья, люди, которые вместе с ним управляют страной. Только единство, целостность, лояльность элит позволяет власть сохранять, поэтому это важнее, чем закон или иностранный инвестор.

— Какой урок должны вынести из этой истории предприниматели и инвесторы? Нужно уходить с российского рынка?

— Мне кажется, все предприниматели и инвесторы свои уроки выучили давно, еще после 2003 года, после первых серьезных дел Гусинского, Березовского, Ходорковского и так далее. Но можно повторить еще раз: Россия — это территория, в которой все определяется не законами, не институтами, а вашим личным уровнем влияния на власть и на силовые органы. И даже если у вас высокий уровень влияния сегодня, это не значит, что он будет таким же завтра, поэтому риски (для инвестирования. — прим. Inc.) здесь огромные. Эти риски должны соответствовать какому-то абсолютно зашкаливающему доходу. Если же вы инвестируете в бизнес с обычным уровнем дохода, то ваши риски несоразмерны тому, что вы ожидаете получить. Конечно же, эти риски группируются вокруг людей, обладающих связями и властью, вокруг бизнеса, связанного с государством. Если вы хотите работать и видите такие возможности, то государственных денег, государственных подрядов, контактов с государством в той или иной форме и людей, которые обладают этими контактами, особенно с силовыми органами и с высшими чиновниками, нужно избегать как огня.

О санкциях и иллюзии импортозамещения


— Россия 5 лет живет под санкциями, насколько серьезно из-за этого пострадала экономика? Власти заявляют, что ограничения особо не влияют и что это даже хорошо, потому что открываются возможности для российских производителей…

— Я соглашусь с тем, что они практически не влияют, но не скажу, что это хорошо. «Почти невлияние» санкций — это лишь часть, связанная с отрицательным эффектом, а вот позитивный эффект от международного сотрудничества никто не учитывает. Если бы санкций не было и мы сотрудничали с миром, ВВП страны рос бы значительно больше, — но этого мы не можем измерить, оно не состоялось.

Импортозамещение может работать на мизерных уровнях, вроде производства своего сыра. Но в масштабных областях импортозамещение невозможно: ни один товар нельзя произвести самостоятельно, кооперация включает в себя десятки стран в цепочках.

Поэтому про импортозамещение надо забывать — это очень плохая идея, нам нужна международная кооперация, а не импортозамещение. Санкции лишают нас перспектив развития.

И плюс к тому, мы не понимаем какими они будут через какое-то время. Сейчас они такие безобидные, но никто не мешает в конечном итоге вдруг атаковать чувствительные отрасли, а их много: автоматика управления сложными транспортными сетями, авиатранспорт, автотранспорт, станочный парк, медицинское оборудование, телекоммуникации и даже малек рыбы, часть семенного фонда и специфические удобрения, лекарства для животных и растений во многом импортные, поэтому атаковать нас очень легко.

О том, почему все это — надолго

— Но это ведь не может продолжаться бесконечно? Через какое время возникнет ситуация, когда необходимо будет что-то делать, а не просто удерживаться на плаву?

— Практика показывает, что в государствах, где есть централизованный ресурс, типа нашего нефтегазового, минерального, это может продолжаться очень долго. Прерывается все, как правило, не из-за того, что ситуация стала уж очень плоха, а из-за ошибочных, глупых действий со стороны власти или из-за серьезного раскола, конфликта внутри власти. Пока в России этого не происходит; последняя серьезная ошибка власти — ситуация на востоке Украины, после этого власть, видимо, переосмыслив свои действия, ведет себя более осторожно. В ближайшие годы ожидать каких-то катастрофических ситуаций я бы не стал, несмотря на то что у нас, безусловно, гибнет бизнес.

— Про нефть, кстати, — Международное энергетическое агентство предсказывает колоссальные изменения на нефтяном рынке. В прогнозе до 2024 года говорится, что благодаря сланцевой революции США могут стать вторым по величине экспортером нефти в мире, опередив Россию. Что это означает для российской «стабильности»?

— Я очень сомневаюсь, что США обгонят Россию по экспорту, потому что Штаты — практически нулевой экспортер, они производят нефти чуть больше, чем потребляют, и на внешний рынок ее почти не выбрасывают. Несмотря на всю перспективность сланцевой нефти, есть очень существенный химический перекос: сланцевая нефть химически очень непохожа на обычную, конвенциональную (запасы, которые могут эффективно разрабатываться с помощью существующих технологий. — прим. Inc.). В Америке растут запасы нефти, а перерабатывать ее тяжело, там уже не хватает мощностей, — перестраивать завод для переработки сланцевой нефти долго и очень дорого. Пока вы перестраиваете, неизвестно, что будет с добычей сланцевой нефти, себестоимость нужно расписывать на 10-12 лет вперед. Поэтому идея, что США сейчас завалят весь рынок нефтью и нефтепродуктами, не вполне адекватна. Мы движемся к исчерпанию достаточно большого количества месторождений в мире, это тоже будет воздействовать на цену на нефть. Поэтому я бы ждал, что и через 5 лет нефть будет стоить в диапазоне $40-$65 за баррель, — катастрофы здесь не предвидится.

— Благодаря этому еще много лет так называемой «стабильности»?

— Да, в принципе, даже когда нефть стоила $30-$35 за баррель, мы в Центре Карнеги считали, что так можно 5-7 лет продержаться. А сейчас, при цене в $65, можно держаться долго, — если вести разумную политику и продолжать держать народ в «черном теле», удерживая его на грани социальных выступлений, но не за гранью.

О том, во что вкладываться
— Какие сейчас самые перспективные страны и сферы для инвестирования? Вы, как инвестиционный менеджер, на что советовали бы обратить внимание?

— Если гнаться за чем-то выдающимся, надо посмотреть, где вырастают единороги, — компании, которые со стартапа достигают $1 млрд за обозримое время.

Это информационные технологии в широком смысле, а в более узком:

финансовые технологии; финансовая сфера будет сильно меняться в ближайшие годы, там будет возникать огромный объем новых методов, новых средств и новой эффективности, будет много дорогих компаний;
big data, то есть методы обработки информации от обеспечения данных для продаж до медицинской информации;
все, что связано с изображениями, потому что изображения остаются наименее хорошо структурируемой частью нашего информационного контента;
все, что связано с маркетплейсами и стримлайном процессов взаимодействий, там еще очень много чего может быть сделано.
В области неинформационных технологий это:

биотек; мы только начинаем понимать, что такое медицина, и через несколько десятков лет мы будем жить в мире, где само понятие «лечение» выглядит по-другому;
проекты, связанные с neuroscience и вообще с изучением психологических аспектов действия и массового сознания, воздействия на мозг и на принятие решений.

О влиянии войны США и Китая, а также неопределенности с Brexit

— В мировой экономике тоже все непросто, в числе основных рисков называют эскалацию торговой войны между США и Китаем, риски Brexit, замедление роста экономики Китая. Насколько серьезно эти факторы влияют на Россию?

— Мы сейчас сильно изолированы — влиять это может только косвенно, через цены на металл и углеводороды. Если мировая экономика войдет в резкий спад, то будет нужно меньше топлива и металла, значит, цены на эти товары резко упадут на мировом рынке. Но нефть упасть сильно и надолго ниже себестоимости не может (сейчас разрешительная себестоимость $40-$42 за баррель), поэтому не думаю, что мы можем катастрофически пострадать, даже если в мире будет серьезная рецессия. У нас еще полтриллиона долларов в резервах, мы их всегда можем использовать, и хватит этого на несколько лет как минимум для спонсирования функционирования страны.

О модели бензоколонки, иждивенчестве и будущем

— В числе глобальных рисков вы называли увеличивающийся разрыв в доходах богатых и бедных. Насколько эта проблема актуальна для России?

— Сам по себе разрыв в доходах между богатыми и бедными не так страшен, если только бедные не умирают с голоду. Наоборот, он создает мотивацию для бедных становиться богаче, они видят, что их усилия больше вознаграждаются. В странах, где эта разница существенна, но работают социальные лифты и есть возможность разбогатеть, если ты действительно вкладываешь усилия, получаешь образование, много работаешь и так далее, — там это очень полезно, и эти страны хорошо развиваются.

У нас богатых очень мало и они очень богаты, сложно брать с них пример в отсутствии социальных лифтов. Малый и средний бизнес плохо работает, административные барьеры — высокие, количество людей, занятых в частном бизнесе, — очень маленькое по сравнению с развитыми странами.

У людей отсутствует ощущение, что приложенные усилия позволят им резко изменить свой статус, поэтому они обращаются к государству: за социальными субсидиями, работой, пенсией. Эта иждивенческая позиция сводит нас обратно к модели бензоколонки, когда мы качаем нефть и доходы раздаем: своим — побольше, чужим — поменьше.

— Какие факторы в течение этого года будут оказывать ключевое влияние на российскую экономику и на бизнес?

— Нефть у нас стабильно себя чувствует, как и платежный баланс, поэтому вряд ли нам с этого рынка что-то придётся ждать. Я думаю, год будет достаточно стабильным и спокойным, — скорее всего, мы его закончим с ростом ВВП от 0 до 1%, смотря что Росстат покажет (хотя ВВП может быть отрицательным по факту). Нам особо и нечего ждать — только если всерьез разразится торговая война между США и Китаем, мир может начать сползать в рецессию и мы увидим снижение цен по всем фронтам, тогда и у нас будут поскромнее результаты. Но даже если будет минус 2-3% ВВП, если доходы упадут еще, это не приведет к каким-то радикальным изменениям.

Законодательная фантазия Андрея Мовчана

Законодательная фантазия Андрея Мовчана
Прогнозировать — значит фантазировать. Прогнозировать в России, где будущее определяется личной волей маленькой группы людей, значит фантазировать вдвойне. Но в этой фантазии можно быть последовательным: достаточно примерно понимать психологию принимающих решения

Можно ли на основании происходящих событий прогнозировать развитие регулирования бизнеса в России? В какой-то степени можно. Власть, судя по всему, кристаллизовала свою стратегию и позиционирование по отношению к частному сектору: он (бизнес) — чуждая власти среда, сторонний источник налогов, главная задача — собирать их с бизнеса как можно больше в моменте, игнорируя необходимость развития бизнеса для роста налоговой базы на перспективу. Надо заметить, что речь идет именно о «сборе», а не о ставках. Ставки должны оставаться низкими, чтобы те, кому действительно надо (то есть кому власть определяет что «надо»), могли платить низкие налоги или не платить их вовсе, потому налоги на фонд заработной платы будут высокими, а подоходный — низким.

Частный сектор — еще и источник рисков и проблем, зона, где неисполнение законов особенно развито, территория, требующая тотального усиления контроля, а то отобьется от рук. Частный бизнес — это еще и частный капитал, который, того и гляди, начнет финансировать оппозицию. Он опасен и требует двойного контроля: за тем, как он работает, и за тем, кому принадлежит. Наконец, частный бизнес имеет и одно хорошее свойство: он может быть источником дохода для «своих», тех, кому можно доверять, кто заслуживает награды в виде источника прибыли (но не дорос до права на распределение бюджета себе в карман). В этом смысле необходимо всячески поддерживать процесс создания (приобретения, захвата) бизнеса «своими» и пресекать любые попытки «чужих» (то есть независимых бизнесменов) противостоять «своим».

Соответственно, дальнейшее развитие ситуации можно более или менее предвидеть: больше налогов, больше контроля, больше «своих». Лучше всего возможные будущие меры описала бы какая-нибудь статья отставного генерала СКР в газете «Известия»: попробую пофантазировать и дать краткую аннотацию такой пока не написанной колонки.

Генеральские тезисы

Статья начнется, конечно, с описания ситуации: «В России … наблюдается сокращение экономической активности, снижение доходов населения, под угрозой находится благополучие страны».

Продолжится статья формулировкой проблемы: «Существенное депрессивное влияние на российскую экономику оказывают враждебные действия западного блока, возглавляемого (формально и неформально) Соединенными Штатами Америки, в которых властная группировка, состоящая преимущественно из представителей военно-промышленного комплекса и радетелей интересов определенных социальных групп и ориентаций, не может смириться с возрождением нашей страны и ее обоснованными претензиями на мировое лидерство…» С ней «… руководство России и лично ее Президент борются достаточно эффективно…», однако «… внешнеполитическая конкуренция является долгим процессом, для достижения успеха требующим мобилизации всех внутренних ресурсов и прежде всего высокой эффективности внутреннего политического и экономического устройства — обеспечения жесткой дисциплины, нацеленности всех слоев общества на решение общих задач, категорическое недопущение нарушений законности, особенно в экономической сфере…».

А что же внутри страны? «Российская экономика в значительной степени ослабляется противоправными действиями многочисленных с позволения сказать предпринимателей, чьей задачей является индивидуальное обогащение за счет страны и в обход законодательства…Такому экономическому вампиризму способствует высокий уровень коррупции, в основном унаследованный нами из периода так называемых либеральных реформ 90-х годов». Автор, правда, оговорится, что он не выступает против предпринимательства и бизнеса: «Множество порядочных, талантливых русских руководителей, управленцев занимаются развитием России в этих непростых условиях, делая все для процветания нашей Родины, работая с соблюдением духа и буквы закона, в соответствии с решениями Президента и Правительства, в рамках выполнения Президентских указов, в тесном сотрудничестве с государственными органами; ярким примером таких эффективных предпринимателей и управленцев являются команды государственных корпораций, руководители крупнейших компаний, в частности «Роснефти», «Газпрома», «Росатома» и множества других».

Автор посетует на запущенность вопроса: «Очевидные успехи правоохранительных органов, действующих в соответствии с указами Президента», тем не менее не могут быстро и кардинально решить эти проблемы: «Глубина поражения российского социума язвами коррупции и преступного обогащения, этими ранами, нанесенными стране псевдолибералами, теми самыми, кто сегодня все чаще наконец-то совершенно заслуженно становится субъектом громких уголовных дел, так велика, что без решительных и бескомпромиссных действий ее не исцелить». Но: «Намеренно срежиссированная авторами хаоса 90-х… слабость регулирующего квалификацию преступных деяний и определяющего комплекс доступных мер по их пресечению закона обезоруживает правоохранительные органы, делает их беззащитными перед изощренными экономическими преступниками, лишает возможности эффективно отвечать на вызовы и пресекать ограбление нашей Родины, повергает лучших сотрудников органов в уныние и все чаще является причиной их отказа от решительной борьбы или даже ухода из рядов правоохранительных органов».

Статья продолжится набором конкретных предложений, результатом внедрения которых будет «вручение органам, борющимся с преступностью, мощного оружия восстановления справедливости и законности, которое позволит искоренить не свойственные российскому обществу коррупцию и мошенничество, открыть дорогу моральному и социально ориентированному предпринимательству, обеспечить преимущество тем членам нашего общества, кто по зову сердца следует нашим этическим традициям, культуре и вере, а не является охотником за наживой, думающим только о том, как, ограбив страну, в которой они пока живут, поскорее вывести награбленное поближе к своей исторической родине и политическим заказчикам».

Предложения можно разделить на следующие основные группы.

Определение законной суммы сделок

«Юридическая практика последних лет показывает — напишет генерал, — что самым распространенным способом хищения средств у государства, легализации преступно нажитых средств, уклонения от уплаты налогов является манипуляция с ценами на товары и услуги и суммами сделок. Зачастую государство благодаря действиям недобросовестных чиновников продает в частные руки перспективные активы за бесценок или покупает активы, цена которых будет быстро снижаться, по некоей оценке текущей стоимости… И то, и другое … является незаконным обогащением».

Для пресечения таких манипуляций будет предложено установить единый порядок оценки бизнеса — по балансовой стоимости чистых активов, а если она неопределима, то путем умножения годовой прибыли за последний календарный год на единый коэффициент, который будет устанавливаться ЦБ РФ и пересматриваться по мере необходимости. В случае сделки с товаром установить предельную наценку на товар в размере двух ставок рефинансирования ЦБ РФ, примененных к периоду нахождения товара на балансе продавца, если только товар не является свободно обращаемым на российской бирже –— тогда должна применяться строго биржевая цена на день сделки.

Установить, что покупатель в случае существенного (на 15% и более) роста цены проданного актива в течение трех лет с даты продажи должен будет произвести доплату продавцу; в случае существенного сокращения стоимости актива покупатель должен будет вернуть часть уплаченной за актив суммы, в случае реорганизации/ликвидации стороны по сделке обязательства должны передаваться правопреемникам и/или по регрессу собственникам.

В случае приобретения российскими резидентами/юридическими лицами товаров или ценных бумаг за рубежом к ценообразованию следует применять те же правила. В случае отклонения цены такой сделки от расчетной в большую сторону сделку следует квалифицировать как попытку незаконного вывода денег; в случае отклонения цены в меньшую сторону разницу следует считать материальной выгодой покупателя. Правило о доплате покупателем в случае роста цены приобретенного за рубежом актива не должно применяться; но требование по получению компенсации с продавца за падение цены актива должно работать, при этом ответственность за получение такой компенсации следует возложить на покупателя.

Контроль за контрагентами

«Основная масса экономических преступлений совершается с использованием подставных контрагентов», — напишет генерал. И тут же предложит:

Необходимо существенно расширить практику квалификации контрагента как «подозрительного». Сделки с «подозрительным контрагентом» должны квалифицироваться как сделки, оплаченные из прибыли. По таким сделкам не возможен возврат НДС и любые налоговые льготы; такие сделки не принимаются в расчет при определении себестоимости товара. Подозрительным должен считаться любой контрагент (в том числе иностранный), который не предоставляет сведения в российские налоговые органы на регулярной основе или/и не входит в отраслевой реестр добросовестных контрагентов, который необходимо создать при ФНС. В этот реестр будут включаться юридические лица по их заявлению, на основании рассмотрения налоговыми органами, по факту представления заявителями доказательств их надежности и добросовестности, которые ФНС по своему усмотрению будет принимать или не принимать. Нахождение в реестре будет пересматриваться ежегодно: лица, не подавшие заявление и не представившие доказательства надежности до 1 января, будут исключаться из реестра автоматически.

Международная деятельность СКР

«Стало дурной традицией, что мошенники и казнокрады, недобросовестные бизнесмены, нажившись в России, выводят средства за рубеж, перевозят туда семьи и сами покидают страну. Мы не можем мириться с тем, что они остаются безнаказанными, не в последнюю очередь из-за открытого отказа так называемых «западных» органов правопорядка от сотрудничества с российской системой правоприменения». Генерал предложит:

Создать при посольствах России за рубежом отделы СКР для ведения следственных действий по месту пребывания подозреваемых.

Усилить ответственность за непредоставление сведений о получении дополнительного гражданства/вида на жительство и/или получение неразрешенного гражданства или вида на жительство вплоть до заключения под стражу сроком до 3 лет.

Запретить гражданам России иметь более двух гражданств, иметь второе гражданство и вид на жительство в странах, которые не поддерживают с Россией автоматический обмен налоговой информацией, в странах, которые не обеспечивают эффективной выдачи подозреваемых по запросу российских органов суда и следствия (список таких государств должен публиковаться официально), которые не входят в «белые списки» ОЭСР и ФАТФ, в странах, враждебных России (список таких государств также должен публиковаться официально). Лица, имеющие такое гражданство/вид на жительство, должны будут в течение 12 месяцев либо отказаться от него, либо отказаться от российского гражданства.

Ввести обязательное ежегодное декларирование гражданами России всего своего зарубежного имущества с предоставлением подтверждающих документов; ответственность за непредоставление или предоставление ложных/неполных сведений должна состоять в штрафе в размере 100% от стоимости неправильно задекларированного имущества, а в случае выявления попытки сокрытия имущества — тюремного заключения сроком до 3 лет.

Предлагается также ввести запрет контролирующего владения бизнесом в России (более 50%) гражданам, которые более 90 дней в году проводят за рубежом, кроме деловых командировок, имеют гражданство другой страны или вид на жительство в других странах. В исключительных случаях разрешение на такое владение должно выдаваться ФНС по согласованию с СКР.

Суверенная банковская система

«Остановить вывод российского богатства за границу в кошельки рвущихся «домой» и поддерживаемых Западом жуликов можно, только взяв под контроль российскую банковскую систему, через которую осуществляется ограбление страны», — напишет автор.

Будет предложено запретить российским банкам (кроме государственных) выдачу кредитов небанковским организациям-нерезидентам, а российским небанковским резидентам, в том числе частным лицам, — запретить выдачу займов нерезидентам на срок более одного года (как и приобретение долговых бумаг нерезидентов сроком погашения больше 12 мес) и запретить пролонгации таких займов. Запретить приобретение иных ценных бумаг, выпущенных нерезидентами, кроме обращаемых на российских биржах. В случае невозврата займа нерезидентом в течение 90 дней после окончания срока займа накладывать на кредитора штраф в размере 100% от суммы займа, при неуплате штрафа и/или попытке покинуть страну считать выданный заем мошенническим и применять к кредитору статью о мошенничестве.

Борьба с «серой компенсацией» и черным рынком

«Огромные средства находятся в России в теневом обороте», — напишет генерал. «Основой этого оборота является полная бесконтрольность в плане определения уровней и объемов оплаты труда».

Для борьбы с этим будет предложено ввести для налоговых целей определение минимальных зарплат по должности и опыту работы конкретного сотрудника на основе зарплат в крупных государственных корпорациях (налоговые органы будут составлять таблицу ежегодно); предлагается взимать полный подоходный и социальные налоги с такой суммы, даже если реальная начисляемая зарплата ниже («если собственник хочет платить часть «в серую», пусть платит, но налоги все равно начислят»), плюс, поскольку сотрудник как бы дарит разницу предприятию, не получая ее, необходимо взимать еще 15% налога на дарение этой разницы с предприятия.

Определение минимального штата предприятия должно происходить по тому же принципу. Необходимо предоставить налоговым органам право установить, что в компании работает явно недостаточное количество сотрудников для выполнения заявленных работ и доначислить налоги, исходя из предполагаемой нормальной численности и нормативного Фонда оплаты труда сотрудников. Нормативы следует устанавливать на основе сложившихся количеств сотрудников в крупных общеизвестных предприятиях отрасли, в первую очередь в предприятиях, принадлежащих государству, поскольку в них у менеджмента нет мотивации искажать штатную структуру.

Борьба с подставными лицами

«Ни одно налоговое преступление невозможно совершить в одиночку». — скажет автор статьи. Более того, «… реальные преступники используют подставных лиц для перевешивания ответственности: назначают директорами и бухгалтерами, а то и производят «в собственники» случайных лиц, которые идут на риск за компенсацию. В то же время серьезные хозяйственные правонарушения совершают не одни собственники или налогоплательщики: это всегда «труд» организованной группы, в которую входят сотрудники, совладельцы, подрядчики, родственники». Решение проблемы генерал увидит в следующем:

«Необходимо распространение ответственности за экономические преступления, совершенные в рамках ведения бизнеса, на всех работников компании, занимающих должности, связанные с управлением компанией, ее филиалами, ее подразделениями. Они не могут не знать о совершении преступления. Также к ответственности надо привлекать компании, которые «на аутсорсинге» ведут бухгалтерское обслуживание тех, кто совершает преступление».

«В периметр преступной группы в рамках расследования экономических преступлений следует включить всех, кто получал материальную выгоду от преступления, в том числе членов семьи с совместным владением имуществом и тех, кому подозреваемый оказывал материальную помощь, а также сотрудников, которые получали компенсацию в компании. Освобождать от включения в группу следует только членов семьи, добровольно и без запроса сообщивших о преступлении. В случае совершения преступления сотрудниками коммерческой структуры акционеры бизнеса, в том числе миноритарные, по определению должны включаться в периметр преступной группы: это их бизнес и их ответственность».

Эффективный надзор

«Какие бы меры ни предпринимались государственными органами, предоставленные сами себе так называемые бизнесмены и нечистые на руку чиновники будут изобретать работающие методы по обходу преград и продолжению своей преступной деятельности. Только сочетание эффективной законодательной базы и должного надзора за экономическими субъектами может дать желаемый результат», — скажет автор. В завершение статьи он предложит:

«Необходимо обязательное включение в штат каждого предприятия (кроме ИП, в котором нет работников) сотрудника, отвечающего за законность и безопасность ведения бизнеса, получившего лицензию на такую работу в компетентных органах, сдающего ежегодные экзамены на соответствие своей должности и отчитывающегося ежеквартально в СКР о проделанной работе, выявленных нарушениях и потенциальных угрозах».

Автор также выступит за введение по решению СКР института «временного экономического надзора» за предприятиями на срок до 3 месяцев с возможным продлением, при котором каждый платежный документ компании визируется прикомандированным представителем СКР. Он же присутствует на совещаниях в компании, интервьюирует сотрудников, получает всю создаваемую коммерческую документацию, визирует все договоры.

Вводить надзор следует за «подозрительными компаниями». Критерии подозрительности: использование наличного оборота; открытие и ведение бизнеса в случае наличия достаточного количества конкурентов или/и конкуренции с государственной компанией («сам факт создания бизнеса в конкурентной среде подозрителен», — заявит автор); убытки по итогам периода; прибыль по итогам периода, значительно (на 15%) превышающая соответствующий показатель в среднем по отрасли; рост выручки по итогам периода, значительно (на 15%) превышающий соответствующий показатель в среднем по отрасли; наличие существенной доли (более 25%) контрактов с иностранными поставщиками или заказчиками; другие основания по усмотрению компетентных органов.

Тех, кто по прочтении статьи решит, что предлагаемых мер недостаточно, автор успокоит: «Описанные меры являются только начальными предложениями по изменению законодательства. Их успешное внедрение позволит дать компетентным органам основу для дальнейшего развития законодательной базы, последовательного создания условий для полного искоренения экономических преступлений в нашей стране».

***

Я предвижу множество комментариев просвещенных читателей в стиле «Что за бред». И вы правы: чудовищный бред. Беда в том, что он: (а) мало отличается от уже существующего (сравните хотя бы с законом о валютном контроле или положениями о заморозке счетов за финансирование несогласованных акций, с ответственностью за наличие в цепочке контрагента подозрительной компании) и (б) поверьте, он очень похож на то, что будет приниматься в России всерьез, если тренд не поменяется. Так что лучше попробуйте себя в роли российского законодателя: придумайте не упомянутые в тексте новые законы, которые должны помочь власти окончательно справиться с российским бизнесом. А мы потом пошлем их в передачу Очевидное-Невероятное Государственную думу — облегчим депутатам работу.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Оригинал статьи читайте на Forbes