fbpx

Андрей Мовчан: миф о «ремонетаризации золота»

Андрей Мовчан: миф о «ремонетаризации золота»

Я сперва смотрел на спрашивающих недоуменно, но, как известно, если тебе скажут, что ты лошадь, один раз — забей, если скажут два — дай в морду, но если скажут три — иди в стойло. Поэтому я стал искать причину и, кажется, нашел.

Причина в статье на zerohedge.com какого-то Брендона Вайта, которую, видимо, прочел какой-то Александр Халдей, которого радостно опубликовал не кто иной, как бредящий наяву шаман консервативных революционеров Александр Дугин на своей геополитике.ру. Тем, кто прочел статью на геополитике — стыдно, товарищи, читать туалетный листок. Тем, кто прочел на зерохедже — отныне знайте, что и в приличных местах не всегда пишут правду.

Что написано на зерохедже? Согласно «Базелю 2» (правила учета и определения достаточности капитала для международных стандартов IFRS, объединяющие 28 стран), золото в активах банков учитывалось как актив третьей категории и требовало резервирования 50% стоимости. «Базель 3» ликвидирует третью категорию и переводит золото в разряд первой категории, резервов больше не надо. Это значит, что банки, для того чтобы держать свои нормативы по капитализации (а они растут с переходом на «Базель 3»), будут покупать больше золота.

Что же на самом деле происходит? А вот что: во-первых, мы говорим только о физическом золоте и обязательствах о его поставке, непокрытые деривативы не в счет.

Во-вторых: в рамках «Базеля 2» золото как актив было оценено очень широко: каждая страна на своем национальном уровне должна была определить, какой резерв и какой haircut к ликвидности (определение капитала и определение ликвидности — разные вещи) выставить золоту, в диапазоне от 50% до нуля.

При этом золото считалось большинством стран активом надежным и ликвидным; США сразу объявили, что у них haircut — ноль и резерв по золоту — тоже ноль. Китай даже ничего не объявлял, ему «Базель» не указ, у него золото всегда считалось абсолютно ликвидным и абсолютно надежным. Уже в 2016 году золото было признано абсолютно ликвидным, абсолютно надежным и совершенно халяльным для shariah finance — это рынок в почти 2 трлн долларов годового оборота. Индия всегда рассматривала золото как 100%-й надежный актив. Рынок стран, где резерв под золото был нулевым, многократно превышал размеры рынка тех немногих стран, где он был больше нуля.

Стандарты «Базеля 3», известные с 2014 года, которые частично введены в 2018 году, а полностью будут введены в 2020-м, поступили с золотом достаточно оригинально. С одной стороны, изначально эти стандарты сохранили только 2 уровня риска по активам. С другой стороны, они же установили повышенный haircut, то есть потребовали от торгующих золотом банков увеличить маржинальные депозиты, служащие для покрытия потенциальных убытков от сделок с золотом. Европейские банки обалдели от такого нововведения и стали лоббировать отмену увеличения haircut — для них стоимость торговли золотом вырастала в 3 раза; однако пока изменений не произошло.

Так что в сухом остатке мы имеем сразу несколько больших процессов, которые положительно влияли на спрос на золото: рост резервов Китая и Индии, включение золота в круг инструментов исламских финансов, все более широкий отказ от резервирования золотых активов (с 2018 года Канада присоединилась к «клубу нулевых резервов»), последовательные действия многих суверенных фондов и ЦБ по наращиванию доли золота в своих авуарах (что естественно — на фоне беспрецедентного роста стоимости фондовых активов ЦБ старались хеджироваться) и пр. Параллельно правила торговли золотом для банков в Европе усложнились, промышленный спрос стагнировал, а предложение лома росло — все это уравновесило рыночные силы. Все эти и другие нововведения известны много лет; на них рынки давно отреагировали; все уже в цене. С середины 2013 года цена на золото стоит на месте, в точности повторяя паттерн тридцатилетней давности — тогда после спайка в конце 70-х золото надолго замерло у отметки 400 долларов за унцию, чтобы в конце концов провалиться еще ниже. Кстати, 400 долларов за унцию тогда — это в точности 1250–1300 долларов за унцию сегодня с учетом инфляции: золото за 30 лет не подорожало.

В общем, золото, конечно, может подорожать, как любой актив. Но будет это (если будет) не из-за «Базеля 3». Можете расслабиться и перестать читать те издания, которые засоряют ваши головы выражениями «ремонетаризация золота», «Базель» приготовил замену доллару» и пр.

Андрей Мовчан, CEO Movchan’s Group

Сказка о тройке. Что показало расследование OCCRP бизнеса «Тройки Диалог»

Сказка о тройке. Что показало расследование OCCRP бизнеса «Тройки Диалог»

Расследование ОССRP, громко озаглавленное «Прачечная “Тройки”», о группе «Тройка Диалог» Рубена Варданяна, известно уже, наверное, всем. Но остается немало вопросов, как интерпретировать описанные в нем факты и что из них следует.

Суть подозрений

Вкратце содержание расследования сводится к следующему.

Во главе группы «Тройка Диалог» до ее продажи Сбербанку стоял «банкир с армянскими корнями» Рубен Варданян, широко известный в России и за рубежом, в частности, своими филантропическими проектами. «Он имел репутацию дружественного к Западу российского капиталиста» (дословный перевод).

Группа «Тройка Диалог» начиная с 2004 года создала десятки компаний, зарегистрированных в офшорных зонах (далее для удобства «сеть»). О том, что именно «Тройка Диалог» является их создателем, говорят как имеющиеся у журналистов документы, подтверждающие заказ их создания и оплату их содержания, так и то, что корреспонденция по ним велась с адреса электронной почты @troika.ru.

Часть компаний сети была зарегистрирована на номинальных владельцев – в расследовании приводится пример одной компании, зарегистрированной на сезонного рабочего («у которого общие с Рубеном Варданяном армянские корни» – тоже дословный перевод фразы из расследования). Этот сезонный рабочий отрицает, что знал о регистрации компании на его имя.

С 2006 по 2013 год компании сети получили в совокупности $4,6 млрд, перечислили $4,8 млрд и провели внутренних транзакций на $8,8 млрд.

Финансовые данные по компаниям сети получены при утечке знаменитых панамских бумаг, а также из других источников. Проводившие расследование журналисты располагают этими данными и готовы их предоставить.

Компании сети участвовали во множестве договоров на поставку различных товаров – от продуктов питания до автозапчастей. Журналисты утверждают, что это были фиктивные договоры, то есть деньги по ним переводились, а поставка товаров не производилась. Источник информации о том, что поставка не производилась, в расследовании не указан.

Среди контрагентов компаний сети в период 2006–2013 годов (переводивших деньги компаниям сети и получавших деньги от них) числятся компании, которые подозреваются в причастности к трем известным широкой публике операциям: похищению через бывшие компании фонда Hermitage из бюджета РФ $230 млн; выводу за рубеж средств, заработанных на незаконном сговоре по повышению стоимости авиатоплива (так называемое «шереметьевское дело»); отмыванию средств, принадлежавших российским страховым компаниям, через фиктивные договоры перестрахования (афера Тихомирова).

Также компании сети проводили сделки с компаниями, принадлежащими известному виолончелисту Сергею Ролдугину, известному другу президента России Владимира Путина. По крайней мере одна из сделок сети с компанией Ролдугина не состоялась, и по ней компанией сети в пользу компании Ролдугина был уплачен очень крупный штраф.

Компании сети участвовали в инвестиционных операциях – в частности, инвестировали в грузинскую систему водоснабжения и в региональные энергетические компании в России.

Компании сети перечисляли средства многим известным адресатам, в том числе делали переводы в фонд британского принца Чарльза, платили за приезд в Россию другого Принца (певца), оплачивали обучение детей ряда российских бизнесменов в школах за рубежом.

Также одна из компаний сети выдала длинный кредит родственнице высокопоставленного сотрудника «Ростехнологий» на приобретение недвижимости в Испании.

Расследование представлено по-журналистски ярко и дает богатейшую почву для спекуляций. Его пересказали многие уважаемые СМИ, добавляя акценты, соответствующие общей политике того или иного издания и вкусам авторов статей. Большинство таких материалов сделано авторами добросовестными, но мало понимающими в деталях финансовых транзакций, истории рынков и устройстве российской финансовой экосистемы того времени. Поэтому они были посвящены не исследованию реальности, а отражению страхов перед коррупцией и выражению неприятия незаконных действий на финансовых рынках.

Дисклеймер

Дисклеймер к расследованию написан Дрю Салливаном – соредактором расследования (Дрю – бывший аэрокосмический инженер, работавший на проекте «Шаттл», лауреат множества журналистских наград). Он пишет, что, хотя через сеть компаний, связанных с группой «Тройка Диалог», с 2004 года прошли существенные суммы денег, имеющие сомнительное происхождение, (1) нельзя утверждать, что какие-либо из этих транзакций были незаконными, поскольку законы стран домицилирования этих транзакций сильно различаются и различались в те годы; (2) нельзя утверждать, что соответствующие структуры «Тройки» знали о преступности источников данных средств; (3) для России того времени операции через систему офшорных компаний, перемещавших между собой средства на основе технических договоров, были рыночной нормой, а целью подобных операций была защита конфиденциальности владельцев и собственности от рейдерских атак.

Тем не менее структура второго по величине в России инвестиционного банка в расследовании названа «Прачечной», а материалы как будто нацелены на дискредитацию конкретного человека – Рубена Варданяна. Вплоть до того, что в расследовании обыгрывается и «национальный вопрос» – армянские корни российского инвестиционного банкира упоминаются так, как будто имеют отношение к делу.

Атаки на Рубена Варданяна случались и раньше – например, в 2009 году оппозиционер Алексей Навальный обвинялВарданяна в использовании якобы невозвратного и нерыночного кредита Сбербанка для частичного финансирования строительства бизнес-школы «Сколково». Обвинения оказались безосновательными (кредит был выдан аж под 13% в долларах, проценты полностью выплачены, кредит погашен – вряд ли Сбербанк найдет в своем портфеле более удачную операцию). Но Навальный, игнорируя факты, продолжает повторять свои обвинения и по сей день. Так что Варданяну не привыкать.

Однако в отличие от того случая расследование OCCRP делали профессиональные журналисты – врать они не привыкли, поэтому описанные факты можно принять на веру. Важно другое – как эти факты интерпретировать и что из них следует. Читая расследование, мы погружаемся в реальный мир инвестиционного бизнеса – мир, где рациональность превалирует над этикой и эстетикой, где исполнение законов является необходимым злом и потому производится иногда на грани фола – но все же не за гранью.

Мультисемейный офис

В своем ответе OCCRP Рубен Варданян заявляет, что компании сети представляли собой основу созданного в 2004 году в группе «Тройка Диалог» сервиса – так называемого мультисемейного офиса. Это система комплексного обслуживания финансовых и инвестиционных операций HNWIs – состоятельных частных лиц.

То, что «Тройка» оказывала подобные услуги, было широко известно. Частью такого сервиса было создание и обслуживание офшорных компаний клиентов. Клиент обращается за помощью в структурировании своих активов, ему советуют запарковать их на компании в зоне льготного налогообложения, он, как правило, просит такую компанию создать, а потом и администрировать – оформлять бумаги, отправлять приказы, оплачивать сборы и так далее.

Стоит такая услуга пару тысяч долларов за компанию в год, хороший мультисемейный офис администрирует сотни, если не тысячи компаний: его юристы заказывают их создание, они же оплачивают счета, они же ведут переписку по поводу компаний и сделок клиентов – создается впечатление, что это «их» компании.

У «Тройки Диалог» наверняка было еще много своих офшоров. Группа проводила операции с ценными бумагами на десятках рынков и обслуживала тысячи клиентов. Основная задача оператора рынка ценных бумаг – это снижение налогов на операции (рынки глобальны, и торговать ценными бумагами можно из зон с наилучшим налогообложением) и разделение рисков – клиентов и своих собственных (рынки волатильны, убытки часты, убыток одного клиента не должен задеть других).

Брокеры, управляющие и банкиры создают по офшорной компании (а то и по нескольку) под каждую лицензию, каждую биржу или рынок, каждый проект IB, каждый фонд, каждый тип сделок, часто – под каждого крупного контрагента. Семьдесят компаний – это не число. Я много лет консультирую клиентов – промышленные холдинги, банки, частных инвесторов – по вопросу структурирования активов, и почти всегда мне на стол попадают запутанные структуры из десятков офшоров; «так исторически сложилось», говорят клиенты.

Офшоры – неотъемлемая часть финансового мира. Использование офшорных компаний не просто легитимно во всем развитом мире, это стандарт оперирования инвестиционных структур. Офшоры служат не только и не столько для сокращения налоговой нагрузки, но и для более качественного структурирования собственности (офшорные зоны используют британское право, в котором права акционеров можно прописать максимально гибко, систему управления компанией подстроить под свои нужды, а бюрократия при этом будет минимальной).

Для России офшоры всегда выполняли еще одну важную роль – перевешивая денежные средства и имущество на офшор, клиенты защищали (насколько возможно) свое имущество от атаки бандитов или силовиков. Именно ради такой защиты многие клиенты семейных офисов просили (и просят) организовать их компаниям номинальных владельцев и директоров – не только чтобы не светиться в реестрах и не попасться на карандаш местному рейдеру или коррумпированному следователю, но и чтобы физически не иметь возможности отдать активы, если попросят: «Они тебе паяльник, а ты им – мол, ничего не могу сделать, не я подписываю, надо обращаться в банк».

Мировая финансовая система отреагировала на такой спрос давно и очень активно. White label и Back-to-Back – это термины, обозначающие прикрытие своих активов с помощью крупной финансовой структуры. Эти услуги охотно оказывают крупнейшие швейцарские банки. В офшорных юрисдикциях тысячи людей (от юристов до крестьян) работают профессиональными номинальными директорами и владельцами компаний. Россия официально признает эту практику – в законах об амнистии и о безналоговой ликвидации компаний субъектом называется бенефициарный владелец, вне зависимости от личности номинала.

Но любой номинал может представлять серьезную опасность для активов, если он вдруг решит сыграть в бенефициара. Поэтому в банковской практике принято в документах по счету компании с номинальным владельцем (в так называемой форме «А») указывать также владельца настоящего и получать у него подтверждение всех транзакций. Номинала, разумеется, предупреждают, что он не имеет права совершать никаких операций без ведома бенефициара.

Армянский рабочий

Тут стоит вспомнить об «армянских сезонных рабочих» из расследования OCCRP. С высокой вероятностью, клиент «Тройки» назначил такого номинала в офшорную компанию вовсе не для отмывания денег. Для отмывания денег (как и для обычных операций самой «Тройки») нет никакого смысла использовать номинального директора, которого можно легко найти на территории России, изобличить как номинала и который моментально все расскажет следствию. Гораздо проще использовать кипрского или кайманского крестьянина, юриста или секретаря – предложение таких услуг всегда было избыточным.

Причин привлечь «армянского сезонного рабочего» могло быть несколько. Клиент не говорит по-английски, но хочет иметь доступ к номиналу. Клиент имеет какое-то отношение к номиналу (в расследовании упоминается, что один из номиналов имел родственника – партнера «Тройки Диалог»). Клиенту нужно, чтобы документы подписывались быстро. К слову, идея, что «армянский рабочий» подпишет документы с меньшим количеством вопросов, чем кипрский юрист и тем более кипрский секретарь или крестьянин, несостоятельна. Мой опыт показывает, что и там и там в большинстве случаев количество вопросов – ноль, особенно если бенефициар заранее подписал indemnity letter – письмо об освобождении номинала от ответственности.

Наконец, совершенно несостоятельна версия, что армянский рабочий был не в курсе своей роли. Представьте себе, что некий рейдер находит компанию, на которой держатся активы и которая принадлежит такому рабочему. Найти рабочего несложно (как выяснили журналисты). Рейдер находит его и быстро выясняет, что тот ничего не знает. Далее за 1000 рублей рейдер подписывает у него документы на передачу ему компании (или подделывает подпись – рабочий ведь все равно ничего не знает) – все, актив ушел. Даже самые глупые клиенты так делать не могли. Номиналы всё отлично знали, получали за свою роль деньги (наличными на 99%) и были предупреждены о правилах поведения. Ну и, конечно, их предупреждали, чтобы не болтали лишнего. Поэтому «армянский рабочий» и не сказал журналистам, что был в курсе ситуации, и никогда не скажет, просто по принципу «а вдруг чего».

Отдельный вопрос – могли ли текущие подписи такого номинала (равно как любого другого номинала) подделываться в самом семейном офисе или клиентом? Грустный ответ – могли и, скорее всего, время от времени подделывались. Только это не имеет никакого отношения к отмыванию денег – это говорит только о лени и халатности младших юристов, которые иногда вместо того, чтобы тратить время на получение подписи, подмахивают сами или вставляют скан в pdf-файле: «А чего такого, он бы все равно подписал».

Сеть обскура

На словах (предлагая прокомментировать расследование) журналисты OCCRP сказали мне о «множестве запутанных внутренних транзакций сети», назвав их obscure – мутными. Я ответил тогда, что большое количество транзакций – это «плохой знак». Но на деле в расследовании упоминаются не слишком большие цифры и, главное, не слишком большой внутренний оборот сети.

Имея более $4 млрд на входе и столько же на выходе, внутренние транзакции сети составили менее $9 млрд. Даже если предположить, что внутри семейного офиса «Тройки» шло только управление ликвидностью и свободные средства «продавались» своему же брокеру или сторонним банкам (а я точно знаю, что так и было, это делала не только «Тройка», но и все банки, это совершенно законные операции), внутренний оборот уже будет больше.

Но, разумеется, внутренних транзакций было намного больше – клиенты торговали бумагами, брали и давали займы, инвестировали средства и возвращали их, делали back-to-backs в большом количестве (давали заем самой «Тройке» и тут же получали его в другом месте) и прочее. Так что идею отмывания денег через множественные транзакции внутри сети можно забыть – если там и было отмывание, то обороты о нем не свидетельствуют.

Более того, если мои приблизительные подсчеты (на основе данных, которые мы, работая в «Ренессанс Управление инвестициями», собирали по рынку) верны, то «Тройка Диалог» проводила в день операции по клиентским счетам на сотни миллионов долларов. За семь изучаемых лет ее оборот должен был превысить $0,5 трлн (а скорее всего, и $1 трлн). То есть выделенные OCCRP операции составили около 1% оборотов бизнеса.

С одной стороны, непонятно, какие еще страшные тайны скрываются в оставшихся 99%. С другой – выделять очевидно клиентские транзакции на 1% всего объема бизнеса и объявлять их отмыванием по причине их наличия все же несколько необоснованно.

Следы преступлений

Внутри этого 1% объема транзакций «Тройки» расследователи нашли следы денег, поступавших от компаний, которые были замечены в «деле Магнитского», «шереметьевском деле» и «деле  Тихомирова». Во всех трех случаях компании, участвовавшие в отмывании денег, переводили деньги в сеть «Тройки», а затем, предполагают расследователи, эти деньги уходили дальше, бенефициарам преступлений.

Следует признать, что это вполне возможная ситуация. В тот момент, когда совершались эти переводы, все три громких дела еще не были ни громкими, ни делами. По «делу Магнитского» оперировали те же компании, что и до того оперировали активами фонда Hermitage – им даже не надо было открывать счета в «Тройке», они были там уже много лет. Движение средств по этим счетам было business as usual.

В 2008 году комплаенс и в банках был не на высоте: счета открывали по интервью, проведенному сейлзом, еще существовали компании с акциями на предъявителя. В российских брокерах оформление документов клиентов было достаточно формальным: пакет, конечно, собирался, но в основном – уставных документов, источники доходов описывались со слов и не подтверждались, не всегда делалась даже проверка на компрометирующие сведения в интернете. Инвестиционный банк был идеальным средством для вывода и отмывания денег – настолько идеальным, что банк совершенно не должен был быть в курсе происходящего.

Выходившие через «Тройку» средства по делам страховщиков и заправщиков были невелики в масштабе деятельности группы. Расследователи утверждают, что из $230 млн украденного налога на прибыль компаний Hermitage преступники $130 млн вывели через «Тройку». Это значительная сумма, но, полагаю, здесь данные ошибочны. Вывод средств по делу Hermitage уже многократно изучен и описан. Преступники перед выводом средств за рубеж совершили в России около 10 тысяч транзакций, чтобы скрыть следы. И следы, разумеется, были скрыты, в том числе от банкиров.

Большие объемы средств были выведены через молдавские банки и Trasta Commerzbanka (кстати, невольно участвовали в выводе CitiBank и Credit Suisse – и ничего не заметили). На операции через «Юкио банк» просто не могло остаться больше половины суммы, с учетом того, что до OCCRP никто «Юкио» не упоминал в связи с этим делом. Скорее всего, в эти $130 млн входят как минимум частично старые торговые обороты компаний фонда Hermitage, не имеющие отношения к отмыванию.

Нельзя исключать, что кто-то в «Тройке» мог знать о характере проводимых через ее систему денег (а как это исключить?), но все же это представляется маловероятным: никакого специального содействия этим транзакциям от «Тройки» не требовалось, зачем бы преступники стали посвящать в свои дела сотрудников брокера? Напомню, точно так же преступники использовали целый ряд европейских банков высшей лиги, чьи контрольные процедуры по закону были намного жестче.

Автозапчасти

Самое неприятное в расследовании все же не то, что компании сети связывают с известными преступлениями, а то, что по компаниям сети проходили (по утверждению журналистов – фиктивные) договоры купли-продажи физических товаров на большие суммы. Журналисты предполагают, что таким образом из компании в компанию передавались денежные средства. На первый взгляд это кажется махинацией. Но при более внимательном изучении трактовка журналистов вызывает большие вопросы.

В финансовом мире, если необходимо передать деньги из офшорной компании в компанию другого владельца, традиционно используется схема кредита с прощением. В офшорном мире она не облагается налогами и не запрещена, не требует никаких искусственных построений, не вызывает вопросов.

Правда, возможна ситуация (редко, но возможна), когда надо не просто передать средства, а сделать вид, что получатель их честно заработал. Это может делаться, чтобы обелить преступные доходы, а может – чтобы просто избежать лишних вопросов, например в банке (типа «а чего это вам долг простили?»). Но для такой цели универсальный способ – это сделка с ценными бумагами или валютой, еще удобнее – с деривативами: выписать их можно задним числом, курсы – подобрать, размеры не ограничены, если под рукой брокер (как в случае с «Тройкой Диалог»), то система работает вообще идеально. Зачем кто-то будет использовать громоздкую схему с товаром (при которой банк может попросить накладные, а к договору надо прилагать акты приема-передачи, и много другой бумажной канители)?

Картинка не складывается. Возможно, клиентами «Тройки» были бизнесмены, которые в реальности торговали физическим товаром; они могли пускать через компании, которые «Тройка» им администрировала, часть расчетов (например, осаждать прибыль). Возможно, такие контракты – творчество самих клиентов (что умели, то и делали). В этом случае клерки семейного офиса просто проводили оплату, не влезая в тонкости поставок товара (это и по сегодняшним меркам нормальная практика, а уж 10 лет назад никому бы и в голову не пришло спрашивать про товар – чай, не банк, а семейный офис). Возможно, я ошибаюсь, и юристы «Тройки» советовали клиентам перебрасывать деньги по таким договорам, но это вряд ли, уж очень неграмотными должны быть такие юристы.

Надо заметить, что как раз про фиктивные сделки с ценными бумагами в расследовании нет почти ничего, за исключением одного случая отмены сделки со штрафом (в связи с компанией Ролдугина). Так что, скорее всего, результаты расследования свидетельствуют об отсутствии (или малом использовании) практики фиктивных договоров в семейном офисе «Тройки».

Два принца и виолончели

Перечисление денег принцу Чарльзу и певцу Принцу за концерт, платежи за школы и прочие расходы вообще не стоит упоминания в контексте работы семейного офиса. Это, видимо, включено в расследование для создания художественного эффекта – имена и суммы формируют завершенный образ бандита из советского фильма: днем он грабит, а ночью ведет шикарную жизнь. Многие клиенты семейного офиса действительно ведут шикарную жизнь, но чтобы это увидеть, не надо расследовать финансовые данные и искать скрытые офшоры, достаточно походить по центру Москвы или почитать реестры владельцев яхт, самолетов, вилл на лучших курортах Европы или домов в центре Лондона.

То же самое относится к инвестиционной деятельности – не важно, грузинское водоснабжение или РАО ЕЭС были объектом инвестиций. Инвестировать – это прямая задача инвестиционного банка, удивительно было бы не встретить таких операций в «Тройке Диалог».

Особняком, конечно, стоит движение денег из сети в сторону компании, принадлежащей известному виолончелисту Сергею Ролдугину. Бдительные расследователи задают вопрос: с учетом дружеских отношений между Ролдугиным и президентом России не может ли быть указанный платеж взяткой? Но на этот вопрос ответ дать невозможно: взятка отличается от спонсорского взноса или пожертвования мецената только одним – ответным действием получателя.

Кто стоял за Ролдугиным в этот конкретный раз и что он сделал в ответ, скорее всего, никому и никогда уже не узнать. Можно лишь с большой долей вероятности утверждать, что платеж (будь то пожертвование или взятка) сделан не от имени самой «Тройки». «Тройке» нечего было просить и нечего было получать на самом верху.

В момент, когда проводилась транзакция, «Тройка Диалог» вела самое активное сотрудничество с РГК «Ростех», была доверенным партнером в таких сложных проектах, как ВАЗ и КамАЗ, сотрудники «Тройки» активно консультировали руководство «Ростеха». По российской табели о рангах в случае нужды Варданян обращался бы туда, а не через голову своего лучшего стратегического клиента. Так что почти наверняка движение денег в сторону компании Ролдугина происходило по распоряжению клиента. Возможно, когда-нибудь мы узнаем какого, возможно – нет.

Финквизиция

Если читать расследование беспристрастно, то единственный вывод, который можно из него сделать, новым никак не назовешь: финансовые институты, в которых 10 лет назад комплаенс был поставлен далеко не так жестко, как сегодня этого требуют европейские законодатели, могли использоваться для отмывания денег.

Этот вывод не оригинальнее вывода, что ножом можно зарезать человека. Однако никому еще не приходило в голову обвинять фирму Solingen в убийствах, а ножи продолжают свободно продаваться: в этом случае законодателям еще не пришло в голову сваливать вину за преступления на создателей его орудия.

В финансах же ситуация, к сожалению, становится все напряженнее. Правоохранительные органы ведущих стран не в состоянии самостоятельно бороться с преступниками, отмывающими деньги и уклоняющимися от налогов, в том числе потому, что в целом ряде государств система отмывания денег и ухода от налогов восходит на верхние этажи власти. В этой борьбе уже пожертвовали банковской тайной, в ней все чаще пытаются использовать возможности финансовых институтов. Но требовать от последних чего-либо большего, чем следование букве закона, по меньшей мере необоснованно – банки и брокеры созданы не для ловли бандитов, а для ведения финансовых операций.

В этом смысле сознательный акцент расследования OCCRP на финансовом институте похож на путь наименьшего сопротивления. Искать не там, где спрятано, а под фонарем. В результате под репутационным ударом оказывается один из очень немногих инвестиционных банков, внесших беспрецедентно большой вклад в развитие российского рынка, промышленности, финансового сектора, создавший в России стандарты ведения инвестиционного бизнеса, которые во времена его существования были не хуже, чем в развитых странах.

В расследовании смешиваются вопросы «кто нарушил закон» и «с помощью чего он нарушен», возможные подозрения выдаются за факты, безобидные факты присовокупляются к делу для придания ему большего блеска.

При всем уважении к работе журналистов, стремящихся выявлять и демонстрировать примеры коррупции, отмывания денег, преступных финансовых операций, стоит помнить о ценности финансовой системы в целом. Только в этом расследовании наряду с «Тройкой» упомянуты около десятка крупнейших банков. Если двигаться в том же направлении, можно дойти до паралича эффективной финансовой машины – финансовые институты будут бояться проводить сколько-нибудь сложные транзакции, процесс проверки «комплаенс» будет идти годами, случаи замораживания денег добросовестных клиентов (пока разовые) станут постоянными.

Не стоит надеяться, что это остановит преступников: преступные операции разольются мелкими ручейками по незаметным компаниям и региональным банкам, станут более изощренными (уже сегодня на рынке есть предложения по обезличиванию средств с использованием новейших норм Mifid III), перетекут в криптовалюты. В конце концов, мы же видим реальность – на фоне многомесячных процедур открытия счетов для нормальных клиентов полковник Захарченко без проблем держал $300 млн в банке Falcon в Швейцарии.

Каждый должен заниматься своим делом: правоохранители ловить преступников, банки – проводить транзакции. Спрашивать с банков и брокеров надо не за то, чьи деньги прошли через их сети, а за то, выполнили ли они все необходимые процедуры. К сожалению, назад в 2008 год такой вопрос не пошлешь – уже некому, да и процедуры в те времена были неэффективными.

Оригинал статьи читайте на сайте Московский Центре Карнеги

Законодательная фантазия Андрея Мовчана

Законодательная фантазия Андрея Мовчана
Можно ли на основании происходящих событий прогнозировать развитие регулирования бизнеса в России? В какой-то степени можно. Власть, судя по всему, кристаллизовала свою стратегию и позиционирование по отношению к частному сектору: он (бизнес) — чуждая власти среда, сторонний источник налогов, главная задача — собирать их с бизнеса как можно больше в моменте, игнорируя необходимость развития бизнеса для роста налоговой базы на перспективу. Надо заметить, что речь идет именно о «сборе», а не о ставках. Ставки должны оставаться низкими, чтобы те, кому действительно надо (то есть кому власть определяет что «надо»), могли платить низкие налоги или не платить их вовсе, потому налоги на фонд заработной платы будут высокими, а подоходный — низким.

Частный сектор — еще и источник рисков и проблем, зона, где неисполнение законов особенно развито, территория, требующая тотального усиления контроля, а то отобьется от рук. Частный бизнес — это еще и частный капитал, который, того и гляди, начнет финансировать оппозицию. Он опасен и требует двойного контроля: за тем, как он работает, и за тем, кому принадлежит. Наконец, частный бизнес имеет и одно хорошее свойство: он может быть источником дохода для «своих», тех, кому можно доверять, кто заслуживает награды в виде источника прибыли (но не дорос до права на распределение бюджета себе в карман). В этом смысле необходимо всячески поддерживать процесс создания (приобретения, захвата) бизнеса «своими» и пресекать любые попытки «чужих» (то есть независимых бизнесменов) противостоять «своим».

Соответственно, дальнейшее развитие ситуации можно более или менее предвидеть: больше налогов, больше контроля, больше «своих». Лучше всего возможные будущие меры описала бы какая-нибудь статья отставного генерала СКР в газете «Известия»: попробую пофантазировать и дать краткую аннотацию такой пока не написанной колонки.

Генеральские тезисы

Статья начнется, конечно, с описания ситуации: «В России … наблюдается сокращение экономической активности, снижение доходов населения, под угрозой находится благополучие страны».

Продолжится статья формулировкой проблемы: «Существенное депрессивное влияние на российскую экономику оказывают враждебные действия западного блока, возглавляемого (формально и неформально) Соединенными Штатами Америки, в которых властная группировка, состоящая преимущественно из представителей военно-промышленного комплекса и радетелей интересов определенных социальных групп и ориентаций, не может смириться с возрождением нашей страны и ее обоснованными претензиями на мировое лидерство…» С ней «… руководство России и лично ее Президент борются достаточно эффективно…», однако «… внешнеполитическая конкуренция является долгим процессом, для достижения успеха требующим мобилизации всех внутренних ресурсов и прежде всего высокой эффективности внутреннего политического и экономического устройства — обеспечения жесткой дисциплины, нацеленности всех слоев общества на решение общих задач, категорическое недопущение нарушений законности, особенно в экономической сфере…».

А что же внутри страны? «Российская экономика в значительной степени ослабляется противоправными действиями многочисленных с позволения сказать предпринимателей, чьей задачей является индивидуальное обогащение за счет страны и в обход законодательства…Такому экономическому вампиризму способствует высокий уровень коррупции, в основном унаследованный нами из периода так называемых либеральных реформ 90-х годов». Автор, правда, оговорится, что он не выступает против предпринимательства и бизнеса: «Множество порядочных, талантливых русских руководителей, управленцев занимаются развитием России в этих непростых условиях, делая все для процветания нашей Родины, работая с соблюдением духа и буквы закона, в соответствии с решениями Президента и Правительства, в рамках выполнения Президентских указов, в тесном сотрудничестве с государственными органами; ярким примером таких эффективных предпринимателей и управленцев являются команды государственных корпораций, руководители крупнейших компаний, в частности «Роснефти», «Газпрома», «Росатома» и множества других».

Автор посетует на запущенность вопроса: «Очевидные успехи правоохранительных органов, действующих в соответствии с указами Президента», тем не менее не могут быстро и кардинально решить эти проблемы: «Глубина поражения российского социума язвами коррупции и преступного обогащения, этими ранами, нанесенными стране псевдолибералами, теми самыми, кто сегодня все чаще наконец-то совершенно заслуженно становится субъектом громких уголовных дел, так велика, что без решительных и бескомпромиссных действий ее не исцелить». Но: «Намеренно срежиссированная авторами хаоса 90-х… слабость регулирующего квалификацию преступных деяний и определяющего комплекс доступных мер по их пресечению закона обезоруживает правоохранительные органы, делает их беззащитными перед изощренными экономическими преступниками, лишает возможности эффективно отвечать на вызовы и пресекать ограбление нашей Родины, повергает лучших сотрудников органов в уныние и все чаще является причиной их отказа от решительной борьбы или даже ухода из рядов правоохранительных органов».

Статья продолжится набором конкретных предложений, результатом внедрения которых будет «вручение органам, борющимся с преступностью, мощного оружия восстановления справедливости и законности, которое позволит искоренить не свойственные российскому обществу коррупцию и мошенничество, открыть дорогу моральному и социально ориентированному предпринимательству, обеспечить преимущество тем членам нашего общества, кто по зову сердца следует нашим этическим традициям, культуре и вере, а не является охотником за наживой, думающим только о том, как, ограбив страну, в которой они пока живут, поскорее вывести награбленное поближе к своей исторической родине и политическим заказчикам».

Предложения можно разделить на следующие основные группы.

Определение законной суммы сделок

«Юридическая практика последних лет показывает — напишет генерал, — что самым распространенным способом хищения средств у государства, легализации преступно нажитых средств, уклонения от уплаты налогов является манипуляция с ценами на товары и услуги и суммами сделок. Зачастую государство благодаря действиям недобросовестных чиновников продает в частные руки перспективные активы за бесценок или покупает активы, цена которых будет быстро снижаться, по некоей оценке текущей стоимости… И то, и другое … является незаконным обогащением».

Для пресечения таких манипуляций будет предложено установить единый порядок оценки бизнеса — по балансовой стоимости чистых активов, а если она неопределима, то путем умножения годовой прибыли за последний календарный год на единый коэффициент, который будет устанавливаться ЦБ РФ и пересматриваться по мере необходимости. В случае сделки с товаром установить предельную наценку на товар в размере двух ставок рефинансирования ЦБ РФ, примененных к периоду нахождения товара на балансе продавца, если только товар не является свободно обращаемым на российской бирже –— тогда должна применяться строго биржевая цена на день сделки.

Установить, что покупатель в случае существенного (на 15% и более) роста цены проданного актива в течение трех лет с даты продажи должен будет произвести доплату продавцу; в случае существенного сокращения стоимости актива покупатель должен будет вернуть часть уплаченной за актив суммы, в случае реорганизации/ликвидации стороны по сделке обязательства должны передаваться правопреемникам и/или по регрессу собственникам.

В случае приобретения российскими резидентами/юридическими лицами товаров или ценных бумаг за рубежом к ценообразованию следует применять те же правила. В случае отклонения цены такой сделки от расчетной в большую сторону сделку следует квалифицировать как попытку незаконного вывода денег; в случае отклонения цены в меньшую сторону разницу следует считать материальной выгодой покупателя. Правило о доплате покупателем в случае роста цены приобретенного за рубежом актива не должно применяться; но требование по получению компенсации с продавца за падение цены актива должно работать, при этом ответственность за получение такой компенсации следует возложить на покупателя.

Контроль за контрагентами

«Основная масса экономических преступлений совершается с использованием подставных контрагентов», — напишет генерал. И тут же предложит:

Необходимо существенно расширить практику квалификации контрагента как «подозрительного». Сделки с «подозрительным контрагентом» должны квалифицироваться как сделки, оплаченные из прибыли. По таким сделкам не возможен возврат НДС и любые налоговые льготы; такие сделки не принимаются в расчет при определении себестоимости товара. Подозрительным должен считаться любой контрагент (в том числе иностранный), который не предоставляет сведения в российские налоговые органы на регулярной основе или/и не входит в отраслевой реестр добросовестных контрагентов, который необходимо создать при ФНС. В этот реестр будут включаться юридические лица по их заявлению, на основании рассмотрения налоговыми органами, по факту представления заявителями доказательств их надежности и добросовестности, которые ФНС по своему усмотрению будет принимать или не принимать. Нахождение в реестре будет пересматриваться ежегодно: лица, не подавшие заявление и не представившие доказательства надежности до 1 января, будут исключаться из реестра автоматически.

Международная деятельность СКР

«Стало дурной традицией, что мошенники и казнокрады, недобросовестные бизнесмены, нажившись в России, выводят средства за рубеж, перевозят туда семьи и сами покидают страну. Мы не можем мириться с тем, что они остаются безнаказанными, не в последнюю очередь из-за открытого отказа так называемых «западных» органов правопорядка от сотрудничества с российской системой правоприменения». Генерал предложит:

Создать при посольствах России за рубежом отделы СКР для ведения следственных действий по месту пребывания подозреваемых.

Усилить ответственность за непредоставление сведений о получении дополнительного гражданства/вида на жительство и/или получение неразрешенного гражданства или вида на жительство вплоть до заключения под стражу сроком до 3 лет.

Запретить гражданам России иметь более двух гражданств, иметь второе гражданство и вид на жительство в странах, которые не поддерживают с Россией автоматический обмен налоговой информацией, в странах, которые не обеспечивают эффективной выдачи подозреваемых по запросу российских органов суда и следствия (список таких государств должен публиковаться официально), которые не входят в «белые списки» ОЭСР и ФАТФ, в странах, враждебных России (список таких государств также должен публиковаться официально). Лица, имеющие такое гражданство/вид на жительство, должны будут в течение 12 месяцев либо отказаться от него, либо отказаться от российского гражданства.

Ввести обязательное ежегодное декларирование гражданами России всего своего зарубежного имущества с предоставлением подтверждающих документов; ответственность за непредоставление или предоставление ложных/неполных сведений должна состоять в штрафе в размере 100% от стоимости неправильно задекларированного имущества, а в случае выявления попытки сокрытия имущества — тюремного заключения сроком до 3 лет.

Предлагается также ввести запрет контролирующего владения бизнесом в России (более 50%) гражданам, которые более 90 дней в году проводят за рубежом, кроме деловых командировок, имеют гражданство другой страны или вид на жительство в других странах. В исключительных случаях разрешение на такое владение должно выдаваться ФНС по согласованию с СКР.

Суверенная банковская система

«Остановить вывод российского богатства за границу в кошельки рвущихся «домой» и поддерживаемых Западом жуликов можно, только взяв под контроль российскую банковскую систему, через которую осуществляется ограбление страны», — напишет автор.

Будет предложено запретить российским банкам (кроме государственных) выдачу кредитов небанковским организациям-нерезидентам, а российским небанковским резидентам, в том числе частным лицам, — запретить выдачу займов нерезидентам на срок более одного года (как и приобретение долговых бумаг нерезидентов сроком погашения больше 12 мес) и запретить пролонгации таких займов. Запретить приобретение иных ценных бумаг, выпущенных нерезидентами, кроме обращаемых на российских биржах. В случае невозврата займа нерезидентом в течение 90 дней после окончания срока займа накладывать на кредитора штраф в размере 100% от суммы займа, при неуплате штрафа и/или попытке покинуть страну считать выданный заем мошенническим и применять к кредитору статью о мошенничестве.

Борьба с «серой компенсацией» и черным рынком

«Огромные средства находятся в России в теневом обороте», — напишет генерал. «Основой этого оборота является полная бесконтрольность в плане определения уровней и объемов оплаты труда».

Для борьбы с этим будет предложено ввести для налоговых целей определение минимальных зарплат по должности и опыту работы конкретного сотрудника на основе зарплат в крупных государственных корпорациях (налоговые органы будут составлять таблицу ежегодно); предлагается взимать полный подоходный и социальные налоги с такой суммы, даже если реальная начисляемая зарплата ниже («если собственник хочет платить часть «в серую», пусть платит, но налоги все равно начислят»), плюс, поскольку сотрудник как бы дарит разницу предприятию, не получая ее, необходимо взимать еще 15% налога на дарение этой разницы с предприятия.

Определение минимального штата предприятия должно происходить по тому же принципу. Необходимо предоставить налоговым органам право установить, что в компании работает явно недостаточное количество сотрудников для выполнения заявленных работ и доначислить налоги, исходя из предполагаемой нормальной численности и нормативного Фонда оплаты труда сотрудников. Нормативы следует устанавливать на основе сложившихся количеств сотрудников в крупных общеизвестных предприятиях отрасли, в первую очередь в предприятиях, принадлежащих государству, поскольку в них у менеджмента нет мотивации искажать штатную структуру.

Борьба с подставными лицами

«Ни одно налоговое преступление невозможно совершить в одиночку». — скажет автор статьи. Более того, «… реальные преступники используют подставных лиц для перевешивания ответственности: назначают директорами и бухгалтерами, а то и производят «в собственники» случайных лиц, которые идут на риск за компенсацию. В то же время серьезные хозяйственные правонарушения совершают не одни собственники или налогоплательщики: это всегда «труд» организованной группы, в которую входят сотрудники, совладельцы, подрядчики, родственники». Решение проблемы генерал увидит в следующем:

«Необходимо распространение ответственности за экономические преступления, совершенные в рамках ведения бизнеса, на всех работников компании, занимающих должности, связанные с управлением компанией, ее филиалами, ее подразделениями. Они не могут не знать о совершении преступления. Также к ответственности надо привлекать компании, которые «на аутсорсинге» ведут бухгалтерское обслуживание тех, кто совершает преступление».

«В периметр преступной группы в рамках расследования экономических преступлений следует включить всех, кто получал материальную выгоду от преступления, в том числе членов семьи с совместным владением имуществом и тех, кому подозреваемый оказывал материальную помощь, а также сотрудников, которые получали компенсацию в компании. Освобождать от включения в группу следует только членов семьи, добровольно и без запроса сообщивших о преступлении. В случае совершения преступления сотрудниками коммерческой структуры акционеры бизнеса, в том числе миноритарные, по определению должны включаться в периметр преступной группы: это их бизнес и их ответственность».

Эффективный надзор

«Какие бы меры ни предпринимались государственными органами, предоставленные сами себе так называемые бизнесмены и нечистые на руку чиновники будут изобретать работающие методы по обходу преград и продолжению своей преступной деятельности. Только сочетание эффективной законодательной базы и должного надзора за экономическими субъектами может дать желаемый результат», — скажет автор. В завершение статьи он предложит:

«Необходимо обязательное включение в штат каждого предприятия (кроме ИП, в котором нет работников) сотрудника, отвечающего за законность и безопасность ведения бизнеса, получившего лицензию на такую работу в компетентных органах, сдающего ежегодные экзамены на соответствие своей должности и отчитывающегося ежеквартально в СКР о проделанной работе, выявленных нарушениях и потенциальных угрозах».

Автор также выступит за введение по решению СКР института «временного экономического надзора» за предприятиями на срок до 3 месяцев с возможным продлением, при котором каждый платежный документ компании визируется прикомандированным представителем СКР. Он же присутствует на совещаниях в компании, интервьюирует сотрудников, получает всю создаваемую коммерческую документацию, визирует все договоры.

Вводить надзор следует за «подозрительными компаниями». Критерии подозрительности: использование наличного оборота; открытие и ведение бизнеса в случае наличия достаточного количества конкурентов или/и конкуренции с государственной компанией («сам факт создания бизнеса в конкурентной среде подозрителен», — заявит автор); убытки по итогам периода; прибыль по итогам периода, значительно (на 15%) превышающая соответствующий показатель в среднем по отрасли; рост выручки по итогам периода, значительно (на 15%) превышающий соответствующий показатель в среднем по отрасли; наличие существенной доли (более 25%) контрактов с иностранными поставщиками или заказчиками; другие основания по усмотрению компетентных органов.

Тех, кто по прочтении статьи решит, что предлагаемых мер недостаточно, автор успокоит: «Описанные меры являются только начальными предложениями по изменению законодательства. Их успешное внедрение позволит дать компетентным органам основу для дальнейшего развития законодательной базы, последовательного создания условий для полного искоренения экономических преступлений в нашей стране».

***

Я предвижу множество комментариев просвещенных читателей в стиле «Что за бред». И вы правы: чудовищный бред. Беда в том, что он: (а) мало отличается от уже существующего (сравните хотя бы с законом о валютном контроле или положениями о заморозке счетов за финансирование несогласованных акций, с ответственностью за наличие в цепочке контрагента подозрительной компании) и (б) поверьте, он очень похож на то, что будет приниматься в России всерьез, если тренд не поменяется. Так что лучше попробуйте себя в роли российского законодателя: придумайте не упомянутые в тексте новые законы, которые должны помочь власти окончательно справиться с российским бизнесом. А мы потом пошлем их в передачу Очевидное-Невероятное Государственную думу — облегчим депутатам работу.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Оригинал статьи читайте на Forbes

6 уроков частным инвесторам от Андрея Мовчана. Урок шестой. Товарные рынки и валюты

6 уроков частным инвесторам от Андрея Мовчана. Урок шестой. Товарные рынки и валюты

Все знают, что рынок непредсказуем, но часто это не учитывают. Особенно когда речь идет о золоте — золото ведь товар не простой, оно всегда в цене.

На самом деле, не всегда. Золото было очень дешевым 25 лет назад. А 10 лет назад — очень дорогим, и множество горе-инвесторов писали, что оно подорожает еще в 100 раз. А оно подешевело и унесло с собой треть стоимости портфелей многих «консервативных» инвесторов.

Хочется в тысячный раз повторить: биржевые товары имеют очень высокую волатильность цены относительно изменений макропараметров. Более того — они чувствительны к макропараметрам, которые либо непредсказуемы, либо ненаблюдаемы для инвесторов. Я часто хвалюсь, что и падение золота, и падение нефти предсказал заблаговременно и публично. И это правда. Вот только я никогда не говорил, когда это случится. Действительно, биржевые товары, в реальных ценах, относительно друг друга пляшут более или менее размеренный вальс, и если нефть уж очень выросла в цене относительно золота или наоборот, то тренд рано или поздно развернется. Но пока это произойдет, вы успеете много потерять, разувериться и закрыть позицию.

И еще одно: золото вас ни от чего не хеджирует. Да, в прошлый кризис оно росло. Почему? Потому что центральные банки его скупали, а развивающиеся страны быстро увеличивали доходы населения, которое быстро увеличивало спрос на ювелирные товары. А что будет в следующий кризис? Возможно, центральные банки начнут продавать золото, чтобы поддержать ликвидность? И что тогда будет с его ценой?

Товарные рынки непредсказуемы. Зарабатывать на них крайне сложно даже для профессиональных инвесторов с собственным штатом аналитиков. Не профессиональным инвесторам лучше избегать этого класса активов.

И немного о валютах. Валюта — это не средство инвестирования.Движения валют непредсказуемы в краткосрочной перспективе, а в долгосрочной они подчиняются уравнению Фридмана, связывающему инфляции и курсы. Но история нас ничему не учит, просто потому что будущее не обязано быть похожим на историю. Так что не стоит вкладываться в валюты, даже если кажется, что это выгодно.

Смежный вопрос, который нам регулярно задают: в какой валюте хранить и измерять свой капитал? Правильный ответ звучит так: в валюте, чья базовая ставка не слишком высока и не слишком низка, но выше, чем базовые ставки по сравнимым по надежности валютам. Гарантирует ли это доход от валютной переоценки? Нет, не гарантирует. Зато гарантирует отсутствие большой волатильности и скорее всего будет давать в долгосрочной перспективе прирост стоимости по отношению к другим валютам. Что это за валюта на сегодня? Доллар США. Форвард евро к доллару дает дополнительные 3 процента годовых — редкое явление. Как долго этот ответ будет верным? Сложно сказать. Пока Европа не вылезет из стагнации и не решится поднимать ставки, скорее всего, преимущество доллара будет сохраняться. В то же время про доллар мы уже все знаем: еще одно-два повышения ставки в 2019 году и, скорее всего, ничего — в 2020-м. Про евро мы думаем, что повышений не будет, — но если они начнутся, курс евро должен пойти вверх. Опять же — надо следить за рынком.

Главный вывод из наших уроков:

Даже если вы сами управляете портфелем, даже если вы полностью доверяете финансовому консультанту в вашем банке или приятелю-трейдеру, не ленитесь время от времени получать стороннее мнение. Это может сэкономить вам много денег.

Все тексты серии читайте здесь.

Иллюстрация: Рита Морозова

6 уроков частным инвесторам от Андрея Мовчана. Урок пятый. Фонды и доверительное управление

6 уроков частным инвесторам от Андрея Мовчана. Урок пятый. Фонды и доверительное управление

«Доверяйте профессионалам» — лозунг, который часто приходится слышать на финансовых рынках. Но, как часто бывает с подобными выражениями, этот лозунг — лишь первая часть более длинного, но вполне корректного утверждения «Доверяйте профессионалам больше, чем себе, если вы проверили, что это действительно профессионалы и если им действительно можно доверять». Это утверждение, конечно, требует пояснений.

На рынке услуг по управлению инвестициями, как и на любом рынке, где результаты заранее не известны, а клиент не искушен, присутствуют не только и не столько настоящие специалисты-профессионалы, но и самоуверенные молодые люди — жертвы синдрома Даннинга — Крюгера, и те, кого случайно вынесло на рынок (получил отцовские деньги поупражняться, друг доверил свой капитал, попал на работу в управляющую компанию и удачно вошел в «тренд» рынка и прочее), и откровенные мошенники. В выборе управляющего или фонда стоит пользоваться следующими правилами:

1. Нельзя передавать деньги управляющему (в фонд), если вы не знаете в деталях трех вещей:

что за люди управляют портфелем — их биографии, личностные качества, историю их взаимодействия с другими инвесторами, их предыдущие продукты и бизнесы. Если команда не имеет опыта, если вы не видите, что в основе команды цельные, профессиональные люди, в чьей истории нет темных пятен и/или странных страниц — лучше не связываться;
какова их стратегия управления в отрыве от результатов — в чем идеи, на которые они опираются? Каковы их конкурентные преимущества по сравнению с другими управляющими? Адекватно ли они оценивают риски, понимают ли ограничения своего продукта? Рассказ управляющего о стратегии должен начинаться с того, почему они используют именно эту стратегию и в чем ее преимущества. При этом аргумент «вы же видите результаты» является ложным: результаты могут быть случайностью, а могут быть и подделаны;
какова инфраструктура их продукта — каковы ее риски и преимущества? Надо быть уверенным, что ваши средства не могут быть украдены (например, при сторонней атаке на управляющих), провайдеры (банк, брокер) не могут обанкротиться или средства — быть арестованными, например, американской комиссией по ценным бумагам, и прочее.
2. Нельзя передавать все свои средства в одни руки — за исключением случая, когда диверсификацию за вас сделает управляющий. Если вы думаете инвестировать в конкретный фонд — делайте это в два этапа: сначала передайте немного средств и посмотрите, как будет идти взаимодействие с управляющими; через несколько месяцев, если все хорошо, передавайте остальное.

3. Нужно понимать преимущества и недостатки разных стратегий. В мире существует достаточно обширная статистика по тому, какие типы стратегий управления могут быть относительно стабильно успешными, какие бывают успешными крайне редко, а какие — вообще токсичны и приносят хороший результат исключительно в случае редкой удачи.

К первой группе относятся все стратегии, менеджеры которых обладают преимуществом по сравнению с рынком в среднем. Как правило это два типа стратегий:

основанные на bottom-up анализе инвестиций и включающие значительные элементы стратегии «специальных ситуаций». Собственно, боттом-ап ничего не стоит, если делается на базе общедоступной информации на рынке, на котором основные инвесторы ничем не ограничены. Но если речь идет о локальном рынке, сложных стратегиях, рынках, на которых основные игроки ведут себя нерационально — такие стратегии дают неплохой результат. Инвестиции в короткие облигации небольших эмитентов, часто из сравнительно экзотических стран, приносят доход тогда, когда менеджеры проверяют их кредитоспособность, понимают бизнес эмитентов и держат «руку на пульсе», контролируя ситуацию через локальных аналитиков, регулирующие органы, контакты с поставщиками и подрядчиками, банкирами и пр. Управляющие, инвестирующие в distressed debt (плохие долги), должны понимать не только бизнес должников, но и механику взыскания, обладать компетенциями, позволяющими эффективно работать в советах кредиторов, предъявлять иски и выигрывать суды, реализовывать полученное имущество и прочее. Каждая стратегия такого рода требует своего комплекса умений и преимуществ;
стратегии, основанные на техническом преимуществе и тех же «специальных ситуациях». В рамках таких стратегий управляющие технически осуществляют то, что большинство рыночных игроков не делает или не может: например, они могут создать систему, которая отслеживает арбитражные возможности на нишевом периферийном рынке, на котором нет больших игроков и потому такие возможности еще существуют.
Редко, но все же бывают успешными также стратегии двух типов:

основанные на value investing — но только если их делают крайне опытные управляющие, обладающие существенными активами и контактами, имеющие доступ к действительно хорошим сделкам;
основанные на сложных деривативных сделках — для таких стратегий нужны талантливые математики и, опять же, рынок, на котором относительно «пусто».
Наконец, существует целый набор стратегий, которые либо практически не способны приносить доходы на единицу риска выше безрисковых ставок/соответствующих индексов (в долгосрочной перспективе), либо вообще являются формой реализации суеверия и уносят деньги инвесторов. К таким стратегиям (в порядке увеличения компонента суеверия) относятся глобальные макростратегии, лонг-онли инвестиции в акции, спекулятивные стратегии на рынках акций, биржевых товаров и валют, стратегии, основанные на market-timing (попытке купить, когда «дешево», и продать, когда «дорого»), алгоритмические стратегии, основанные на выявлении закономерностей в поведении рынка.

4. Всегда полезно задать себе вопрос: «Почему управляющие хотят привлечь именно мои деньги?» В мире сегодня достаточно много денег, особенно на развитых рынках. Качественный управляющий с эксклюзивным продуктом на рынке США или Европы должен привлекать средства «одной левой» — зачем ему русскоязычный инвестор с не слишком большим объемом инвестиций? Разумными будут несколько объяснений:

продукт относительно молодой, и большие инвесторы в него пока не идут (но тогда вы должны тоже понимать — продукт молодой);
команда управляющих нишевая, у них нет выхода на глобальные денежные рынки или они его не строят по какой-то разумной причине;
рынок очень большой, и все деньги пригодятся (но тогда вы должны видеть, что продукт уже имеет очень большой размер);
управляющие не слишком заботятся об увеличении объемов продукта, не нанимают сейлз и не продают активно (считайте, что вам повезло таких встретить, если у них хороший продукт).
5. Наконец, крайне важен вопрос — какая у управляющих мотивация? Если управляющий не вкладывает в фонд свои средства, то в случае прибыли он получает хорошие комиссии, а в случае убытков фонда он получает комиссии похуже — его интересы явно не идентичны интересам клиента, ему будет хотеться неоправданно рисковать — ведь при неудаче он ничего не теряет. Стоит выбирать управляющих, которые вложили существенные средства в предлагаемый продукт, — и мотивация у них будет правильной, и факт наличия у них существенных собственных средств будет косвенным подтверждением их способности зарабатывать.

Наиболее частые ошибки, которые мы видим у клиентов, при их инвестировании в фонды или передаче в доверительное управление:

Клиенты обращают внимание только на показанную им менеджерами высокую доходность фонда, не понимая стратегии управляющих и ее рисков.
Инвесторы покупают фонды, попавшие в топ рейтингов по доходности за последний год, воспринимая это случайное событие как закономерность и ожидая продолжения. Но часто после нетипично прибыльного периода следует «возврат к средней» в виде просадки. И клиенты уходят в минус на долгое время, иногда навсегда.
Клиенты не предупреждены или не осознают глубину возможных просадок фонда и потенциальных убытков.
Клиенты не проводят должный due diligence фонда перед покупкой, рискуя получить проблемы самого разного рода, от налоговых до чисто структурных, нарваться на мошенников.
Клиенты не учитывают всех комиссий, которые они будут платить и которые снизят конечный результат: комиссий посредников, комиссий за вход, за выход, комиссии брокера, налогов на приобретение, держание и продажу фонда, и так далее.
Клиенты не осознают ограничений по капиталоемкости для стратегии фонда и риска снижения доходности в результате достижения и превышения уровня капиталоемкости.
Зачастую клиенты не проверяют фонды и стратегии управления на наличие high-water mark (запрета на взимание комиссии за доход, пока портфель не вышел за пределы предыдущей максимальной стоимости). В одной крупной и многоуважаемой российской управляющей компании high-water mark действовал только внутри одного года. Когда в конце 2014 года рухнул рынок российских облигаций, а в первом квартале 2015-го он отрос, то, из-за того, что 2015 год начал считаться «с чистого листа», в конце первого квартала управляющая компания взяла с клиентов существенную комиссию за доход, хотя по факту клиенты были по-прежнему в минусе.
Клиенты не понимают налоговых последствий инвестирования: по российскому законодательству со средств, переданных в доверительное управление, надо уплачивать налоги, как если бы клиент сам управлял своим счетом; с инвестиций в фонды налог на доход уплачивается по факту продажи акций фонда — но только если фонд не становится для инвестора контролируемой иностранной компанией. Зачастую инвесторы в небольшие фонды, сами того не зная, приобретают больше 10 процентов акций и, если большинство инвесторов фонда — резиденты России, оказываются нарушителями налогового законодательства: они должны были бы подать уведомление об участии и уплачивать ежегодно налог с реализованного дохода фонда. Редкие управляющие сообщают инвестору о факте превышения порога.
Инвестирование в фонд или доверительное управление требует анализа не меньшего, чем инвестирование в ценные бумаги; зато результаты инвестирования с действительно профессиональными управляющими будут лучше, чем при самостоятельных вложениях.

Иллюстрация – Рита Морозова
Текст был опубликован на Сноб 25 марта 2019
https://snob.ru/entry/174441/

6 уроков частным инвесторам от Андрея Мовчана. Урок четвертый. Акции

6 уроков частным инвесторам от Андрея Мовчана. Урок четвертый. Акции

Частные банкиры и инвестиционные советники любят акции; управляющие активами тоже любят акции. Почему? Очень просто: акции исторически имеют высокую волатильность — могут сильно вырасти, могут сильно упасть. Это значит, что за управление портфелями акций можно брать более высокие комиссии — особенно performance fee (процент от прироста портфеля) в момент, когда акции сильно выросли; когда они упадут, возвращать комиссии не придется. Более того, за последние 30 лет рынок акций пережил три длинных периода бурного роста индексов. Правда, между ними было два кризиса и жестких падения, а сейчас намечается значительная коррекция, но для брокеров, банкиров и управляющих не так важно, что клиенты в обоих кризисах теряли большие деньги, выводили оставшееся, когда цены на бумаги были минимальными и, как правило, на рынок акций возвращались лишь к следующему кризису — и следующей потере. Им важно, что в течение каждого периода роста они хорошо зарабатывали на клиентах, а после каждого кризиса они просто меняли клиентскую базу.

Тем не менее никто не говорит, что акции не могут расти и приносить доход. Значительно сложнее вопрос, может ли кто-то генерировать на акциях доход выше индекса или даже абсолютный доход? Есть несколько соображений, основанных на том, что мы видели в портфелях наших клиентов:

  1. Есть простая статистика: акции индекса NASDAQ (в основном высокие технологии) волатильнее акций индекса Dow Jones (старая экономика), но при этом NASDAQ растет быстрее. Так было, но неизвестно, будет ли. Поэтому покупать, скажем, Apple и тем более каких-нибудь самопровозглашенных единорогов только на этом основании рискованно. Последняя коррекция показала, что падают все одинаково.
  2. Если ваш банкир точно знает, что именно эта акция малознакомого эмитента несправедливо оценена рынком, ваш главный вопрос должен быть: «А почему этого не знают все остальные?» Если только ваш банкир — не Баффет, то вряд ли ему известно то, что не является сто раз проанализированным ста командами на Wall Street и не только и уже отражено в цене акции. То же самое может относиться и к ситуации, когда вы сами нашли такую «недооцененную» акцию.
  3. Есть очень много вещей, которые ничего не значат. Если рынок растет целых десять лет, это не значит, что он будет падать, и не значит, что будет расти; если у акции P/E (коэффициент цена/прибыль) маленькое, это не значит, что она недооценена, если большое — тоже ничего не значит. Да, портфели акций с маленьким P/E исторически показывают лучший результат, чем индекс. Но если зашортить индекс и купить портфель акций с маленьким P/E, с учетом всех расходов результат будет не выше безрисковой ставки.
  4. Часто клиентам продают «дивидендные» акции — те, по которым платятся высокие дивиденды. Это аналог облигаций с высокой доходностью — вы бы стали их покупать только потому, что у них высокая доходность? Большая доходность, потому что большие риски? А с дивидендами не так? Именно так, иначе рынок переоценил бы их «вверх».
  5. Традиционная логика в покупке tech-акций — «это новый рынок, он будет расти в 100500 раз, они лидеры». Если бы в 2000 году вы покупали акции лидеров рынка сотовых телефонов («Филипс», «Эрикссон», «Нокиа») — много бы вы заработали к сегодняшнему дню? 20 лет назад GE была лидером рынка машиностроения, GM — рынка автомобилестроения, ЮКОС — флагманом российского нефтяного рынка. Покупая сегодня «Эппл» или «Амазон», не забывайте об опыте предыдущих лет — звездам свойственно падать.
  6. Риск-премия на акциях сегодня немного выше 2 процентов. Это не кризисный уровень, но далеко и не «привлекательный». P/E S&P 500 — около 22. Столько же было в 1998 году, в начале 12-летнего периода, за который S&P не вырос ни на единицу, но был очень волатилен. А вот в 1989 году, в начале периода бурного роста, P/E было равно 9,5. Ждать продолжения бурного роста в условиях, когда США заглядывают одним глазом в рецессию, ставки все еще растут, инфляция опять снижается и компании одна за другой переоценивают свои прибыли вниз, я бы не стал. Я бы вообще был подальше от рынков акций, пока риск-премии не выйдут за уровень в 4 процента, ставки не устаканятся и инфляция не начнет расти. Это, конечно, не инвестиционная рекомендация — так, наблюдение.

Акции — это инвестиция с непредсказуемой доходностью и риском. Не вкладывайте в них ту часть инвестиционного капитала, которую не можете себе позволить потерять, частично или полностью.

В следующем уроке мы расскажем об инвестиционных фондах и доверительном управлении.

Все тексты серии читайте здесь.

Иллюстрация: Рита Морозова

6 уроков частным инвесторам от Андрея Мовчана. Урок третий. Структурные ноты

6 уроков частным инвесторам от Андрея Мовчана. Урок третий. Структурные ноты

Ноты — любимый продукт банкиров. И любимый заслуженно, поскольку является одним из самых маржинальных продуктов в линейке прайвет банков и управляющих компаний. И его легко продавать — для неискушенного инвестора он выглядит, как Святой Грааль.

Основной вид нот — это продукт с фиксированным купоном и барьером: если цена актива (или его части), на который выпущена нота, падает ниже барьера, то нота гасится с выплатой клиенту стоимости упавшего актива; если не падает — нота платит купоны и гасится под 100 процентов через какое-то время. Бывает, что барьеров несколько: для выплаты купонов — один, для отзыва — другой, для погашения по низкой цене — третий. Сегодня у таких нот купон 6-10 процентов годовых (с учетом дополнительных ограничений обычно получается 5-8 процентов). Типичный барьер — 60-65 процентов от текущей цены. Даже если барьер у покупателя нот сработает первый раз через 10 лет (эквивалент срабатывания в среднем раз в 20 лет), а средний купон покупаемых нот — 8 процентов, то с учетом потерь из-за «срабатывания» барьера доход клиента за 10 лет составит 5,7 процента годовых — не так уж много, и это при условии, что все купоны будут выплачены; при выплате лишь половины купонов (как правило в ноте есть условие, что купон не платится, если актив стоит дешевле начальной цены), доход инвестора составит уже около 2 процентов годовых. А если барьер впервые сработает через пять лет (эквивалент срабатывания в среднем раз в 10 лет), то доход клиента составит 1,3 процента годовых — и это если 100 процентов купонов будут выплачены, что конечно будет не так, если барьер сработал. На практике портфели активов в нотах подбираются таким образом, чтобы статистически ожидаемый доход клиентов был ниже нуля — собственно в этом для эмитентов единственный смысл выпуска нот. То есть если вы как-то раз купили ноту, очень может быть, что она принесет вам хороший доход. Но если вы делаете это системно — почти 100 процентов за то, что в итоге вы будете либо в очень маленьком плюсе, либо в минусе.

Вот что еще инвесторы должны понимать, влезая на три-пять лет в структурную ноту:

  1. Ноты — это комбинации разных деривативов. Они структурированы настолько сложно, описание их в договоре настолько длинно, а в рекламной брошюре настолько коротко, что понять, как они работают, и осознать все риски для обычного инвестора крайне проблематично. Очень часто инвесторы «попадают», а их советники-банкиры с невозмутимым лицом указывают им на фразу мелким шрифтом в середине договора, который инвестор даже не читал и справедливо утверждают, что риски были описаны, инвестор сам виноват.
  2. Ноты очень прибыльны для тех, кто их продает. 5-10 процентов от вложенной суммы продавец и андеррайтер ноты сразу кладут в карман. Причем клиент этой комиссии как правило не видит («зашита в тело»), так что с него можно взять еще и комиссию за сделку. Соответственно возникает сильная мотивация к их продаже у финансовых консультантов и, как следствие, соблазн приукрасить достоинства и не концентрировать внимание на недостатках. А покупатель уже на входе оказывается в минусе, который рынок для него должен отработать, прежде чем покупатель ноты хотя бы выйдет в ноль.
  3. Покупатель несет кредитный риск компании или банка, выпустившего ноту. Если компания/банк разорится, покупатель потеряет все свои деньги, даже если нота была привязана к самому надежному активу.
  4. Ноты неликвидны. Теоретически нота является рыночным инструментом, имеет «рыночную» котировку, которая отражается у вас в портфеле, и покупатель может ее продать, не дожидаясь погашения. На практике единственным возможным покупателем окажется банк, который вам ее продавал. И предложение на покупку будет сильно отличаться в худшую сторону от «рыночной» стоимости.
  5. Ноты, привязанные к акциям или индексам акций, как правило, не учитывают дивидендный доход от этих акций — они же основаны на деривативах.

В мире финансов риск и доходность — это две стороны одной медали. И если вам кажется, что ноты — исключение, имейте в виду, что это только кажется.

В следующей статье речь пойдет о самом популярном инструменте развитого капитализма — акции.

Оригинал статьи был опубликова на Сноб

Иллюстрация: Рита Морозова